Тринадцатое дело

– Хочешь сказать, что артефакт… то, за чем охотятся маги, позволяет вмешиваться в эти законы? – уточнил шеф.

– Не просто вмешиваться! – Я подался вперед и хлопнул рукой по столу. – Полог Миров дает возможность менять их, убирать ненужные и создавать новые. Например, можно сделать так, что люди будут после смерти воскресать определенное количество раз. Создать условия для материализации мыслей. Наделить всех способностью видеть будущее. Не говоря уже о такой мелочи, как значения скорости света, числа «пи» или возможности пройти сотню километров одним шагом.

Я помолчал немного и добавил:

– А уж в рамках существующих законов Полог Миров позволяет творить вообще что угодно.

Лиловый Журавль снял очки и устало потер лоб.

– Если я правильно понимаю, то расхождение миров – это пример вмешательство в один из законов, так?

– Да, – кивнул я. – А то, что описано в «тринадцатом деле» – это прямая реализация одного из них. Я могу его отменить в любой момент, вот только все имеет свою цену. И если у меня получалось относительно безопасно для своей личности осуществлять минимальные воздействия – вспоминать прошлое и видеть настоящее, то что-то более серьезное в одиночку лучше не пробовать.

Сгорю, несмотря на защиту БАУЛа.

– Вот как? – удивился шеф. – Что ж, теперь я понимаю стремление магов завладеть артефактом. От такой власти никто добровольно не откажется.

– Не откажется, – согласился я. – Но есть еще кое-что.

Я сделал паузу, вспоминая слова второго послания самому себе.

То, что я услышал, оказалось слишком неожиданным, но осмыслить это я попросту не успел – пришлось браться за оружие и отправляться на охоту. Подумать над этим мне удалось лишь после драки, когда мы караваном отправились на склад, доставляя поверженных магов к артефакту переноса. Именно тогда я понял, что последние годы сильно заблуждался на свой счет.

– Четыре года назад со мной произошли два события, – пояснил я в ответ на заинтересованный взгляд Лилового Журавля. – Сначала я стер себе память, а затем решил оставить оперативную службу.

До сегодняшнего утра я считал, что первый поступок был обусловлен желанием спрятать артефакт, а второй – провалом операции.

– Мы этот вопрос уже обсуждали, – напомнил шеф. – Ты умудрился заблокировать что-то важное, ставшее неотъемлемой частью тебя. Вопрос только в том, что это было такое.

Я снял очки и посмотрел ему в глаза. Затем оглядел стол, взял из лотка на столе лист бумаги и лежащий рядом карандаш.