Тринадцатое дело

Защищавшая меня стена еще держалась, но она не помешала появившемуся в моей голове вопросу отправиться в сторону этого зеленого шара:

«Что ты такое?»

– Остановись!

Неожиданно я обнаружил, что нахожусь уже не в аквапарке, а сижу в смутно знакомом помещении. Ну, точно, это наш архив, одна из комнат для работы с делами, помеченными грифом «Запрещено для изъятия». Та самая комната, которая была на фоне послания, переданного себе самому.

Переход оказался настолько резким, что я не сразу осознал себя, сидящим перед компьютером.

– Я очень надеюсь, что ты никогда не увидишь этого, но понимаю, насколько мала вероятность такого исхода, – сказал я-прошлый. – Рано или поздно эти маги вернутся в наш мир, ты услышишь название артефакта, и к тебе начнет возвращаться память.

Стены комнаты как будто плыли, меняя свою структуру, но голос из собственного прошлого не позволял мне отвлекаться:

– Это сообщение ты получишь в тот момент, когда артефакт покажет тебе твою первую попытку работать с ним.

Да, это было правильно. Удивительно, но в этом состоянии я впервые мог сознательно контролировать свою способность. И именно она сейчас держала меня здесь, не позволяя вернуться к воспоминаниям из аквапарка.

– Мне все тяжелее сохранять над собой контроль, но я потерплю еще несколько минут, прежде, чем заставлю себя забыть об этом. Это время я потрачу на то, чтобы дать тебе представление о том, что же есть этот артефакт на самом деле. И поверь, опасность потерять свою личность, растворившись в нем – далеко не самое ужасное, что может произойти. Выслушай меня, а затем постарайся сделать так, чтобы артефакт никогда не был воплощен ни в одном из миров…

Глава 21. Третий раунд

– … меня слышишь?

Резкий запах нашатыря заставил меня сморщиться и рефлекторно дернуть головой.

– Бекас, подъем! – Знакомый мужской голос странным образом троился, как будто говоривший был не один.

Чьи-то руки приподняли меня за плечи и встряхнули. Я открыл глаза и увидел, что снова нахожусь в лаборатории наших ученых. Контуры окружающих предметов почему-то никак не могли обрести четкость, голова слегка кружилась, а кресло подо мной, казалось, вздрагивало.