"Октябрь" в Гардарике

— Хлеба и зрелищ народу подавай. Не каждый рискнет все это на себе испробовать, — бармен пожал плечами. — И что чувствуешь?

Анна прислушалась к своим ощущениям.

— Пить хочется, само собой. Последняя стопка делает одновременно бесконечно хорошо, и бесконечно плохо. Уровень тревоги возрастает. Если бы я не создала это тело, мне было бы не на кого переключить большую часть сознания, а за этим могло случиться все, что угодно. Хотя не думала, что Эрханову вырубит. Она боевой маг, кажется опасной барышней, а на деле сдулась.

Противоядие начинало действовать. Анна ударила себя оригинальную по щеке. Дернулась.

— Похоже, ты единственный вампир, который знает, что происходит после «Смерти» на собственном опыте, а не по рассказам очевидцев, — заметил Ораз.

Он успевал болтать и выполнять чужие заказы.

— Поэтому и могу себе позволить подобные выходки. Хотя от похмелья ничего не спасет, даже противоядие.

Бармен хмыкнул.

— Слышал, среди студентов есть одна, которая разработала рецепт антипохмелина.

— Незаконно распространять такую информацию, — напомнила Анна, а сама пыталась прикинуть, кто это может быть.

К сожалению, в «Чаровати» было непомерно много тех, кто мог выпендриться и нарушить закон.

— Хотя есть еще один вампир, который после «Смерти» оставался на ногах, — вспомнил Ораз.

— Кто?

Он отвернулся и достал фотографию, показал ее Анне.

— Что? — воскликнула она. — Нарывин?

— Не помню, что было в студенческом…

— Он несовершеннолетний, придурок!

— Да не, — бармен быстро покачал головой. — Быть не может.

— Ему пятнадцать, он на первом подготовительном уже какой год. Гаденыш еще подделкой документов занялся, — Анна сжала зубы. — Говорила Саммонику, что студенческие ненадежны. Поймаю — сердце вырву, пускай попробует новое отрастить.

Ораз с ужасом смотрел на Анну.

— Когда заявится сюда в следующий раз, немедленно сообщи мне, иначе сдам полиции, — пригрозила она.

— Понял. Принял. Запомнил, госпожа.

Конечно, на Нарывина не действовала смесь так же, как на других, он мог такого эффекта добиться от чего угодно, но это не значило, что он может нарушать все правила.

Злость так подействовала или противоядие, но Анна, наконец, смогла подняться. У нее были странные ощущения, когда одна пара глаз все видит превосходно, а другая — словно с задержкой. Сознание едино, но расплывается на части, из-за чего приходилось сосредотачиваться на самой себе, чтобы не расслоиться, как личность.

— Странно, — проговорила Анна.