Королевство ведьм. Книга 2. Месть

 – Ещё немного, и мой дух остался бы на этой стене навечно, – всё же решившись, произнесла Бьянка. – Мана кончилась, эти две ведьмы, более опытные, истаскали меня, словно глупое дитя. Несмотря на то, что я гораздо сильнее, мне так и не удалось их победить, и если бы ты двинулся на Штольцгеров, мать нашла бы моё бездыханное тело среди тех трупных куч.

– Но не нашла же, – толкнув девушку плечом, проговорил я. – Радуйся тому, что имеешь. Победи мы вчера или проиграй – неважно. Главное, что сердце по-прежнему бьётся и гонит по венам кровь, а значит, ещё есть надежда всё исправить.

– Этому тебя научила Собачья улица? – усмехнувшись, спросила Бьянка.

– Пожалуй… – Кивнул я. «Ну не рассказывать же девушке о моих похождениях в прошлой жизни».

Немного посмеявшись, ведьма аккуратно поднялась, прижимая ладошками юбку, дабы спрятать от ветра и моих глаз всё под ней скрывавшееся.

– Пялишься? – слегка покраснев, приподняла ладошки подол короткого платья Бьянка, позволив мне разглядеть своё нижнее бельё чуть лучше.

– Чего я там не видел, – отвечая колкостью на колкость, отозвался я, получив в награду очередной смешок.

Вкратце ведьма рассказала о том, что звери знают мой пол и, вполне возможно, запомнили запах. В частности это касалось медведеподобной по имени Ыйра, чью основную ударную группу я при помощи коротко стриженной и перенаправил в сторону резиденции Бэтфортов. Взяв на себя инициативу, Бьянка объяснила звероженщине важность «тайной личности» и то, что при встрече с ней никто не должен узнать, кто именно спрятан под маской.

Также Брунхильда решила по максимуму упростить для меня сбор информации, накопившейся в высших слоях городского общества и управления. Пусть её мать и сопротивлялась решению дочери, но той как новообразовавшейся героине города всё же удалось отстоять своё право на участие в городском совете.

Сам совет на первый взгляд показался мне сборищем ярко выраженных фриков. Долго споря о том, кто, как и с кем должен сидеть, женщины буквально разнесли на щепки стол и стоявшие в центре комнаты стулья.