Приворот

— И кто ты?

— Сложно будет это просто объяснить, деточка. Но, скажем так, я дух из смежного с вами мира, которому интересно то, что вы называете желанием, страстью или любовью.

— И как ты мне поможешь?

И снова голос рассмеялся.

— Я могу заполучить абсолютно любого, деточка.

— Заполучить?

— Ну да. Соблазнить, заставить себя желать, сделать так, что он больше никогда не посмотрит на другую.

— Не понимаю. Мне это как поможет?

— Глупенькой не будь, деточка. Я могу сделать так, что твой возлюбленный больше ни на кого никогда и не посмотрит.

Он будет желать лишь тебя.

Катя тяжело сглотнула. «Не будет смотреть ни на кого, кроме меня?» — громоподобным эхом повторялось у неё в голове.

— Тогда сделай это!

Голос рассмеялся пуще прежнего, и эти звонкие нотки казались ещё громче на фоне застывшей аудитории. Забывшись, последнюю фразу Екатерина произнесла во весь голос, чуть ли не подпрыгивая на стуле. Все смотрели на неё, а она вмиг залилась пунцом со стыда, понимая, что прилюдно выкинула нечто очень странное.

И Павел тоже смотрел на неё. Страх сжал горло, не позволяя ей сделать и вздоха, и, схватив свои вещи в охапку, Катя стремительной молнией вылетела из кабинета, не обращая никакого внимания на окликаемые её вслед голоса.

Успев преодолеть три лестничных пролёта, Катя была вынуждена всё же остановиться: её лёгкие горели огнём от столь внезапного спринта.

— Ты чего такая трусиха-то, деточка?

— Подожди, не здесь! — чуть ли не огрызаясь, ответила старающаяся отдышаться Екатерина.

— Вот так-то лучше. Надо, деточка, характер уметь проявлять.

Эта попытка в нравоучение только больше разозлила Катю. Она и так по вине этой незримой собеседницы выставила себя на посмешище перед Пашей! И перед Алексеем Викторовичем теперь придётся извиняться, что она вот так сбежала. Но сейчас ей был необходим укромный уголок, и потому она отправилась в туалет на первом этаже, чтобы, заперевшись в кабинке, пообщаться с этой незваной гостьей в своей голове.

— А вот теперь давай объясняй всё нормально, пока окончательно не свела меня с ума!

— Смешная ты, деточка, смешная.

Попроси меня, хорошо попроси, искренне. Ничего не жалея для этого. И ничьих, кроме твоих губ, возлюбленный знать больше не будет.

— Ну так желаю! — даже притопнула она ногой. — Желаю! Сделай это, давай!

— Подожди, деточка, не торопись, — всё так же сладко посмеиваясь, продолжал голос. — Имеется одно условьице для этого. Не бывает так, чтоб без них обходилось.