Зайка на шпильках и серый волк

— Нет, правда, я не хочу есть, — я изо всех сил упиралась пятками в пол, сопротивляясь мужскому напору, одновременно заставляя Ирэн замолчать. Не хватало нагрубить громиле.

— Не ври.

Сопротивляться я бросила и безвольно скользила на капроновых “коньках” по гладкому полу.

— Спасибо, — пробубнила на автомате, когда мне помогли присесть, галантно придвинув стул.

— Чай, — громыхнула кружка. — Рис, мясо с подливой, — мой похититель буднично накрывал на стол. — Ешь!

— Угу, — я послушно взяла вилку и принялась ковырять крохотные кусочки в сливочном соусе.

— Курица.

— Угу, — продолжала считать рисинки в тарелке. А красавец, словно издеваясь, надел на обнаженный торс фартук с милыми утятами и принялся жарить оладья. — А как вас зовут? — раз уж отпускать он меня не собирается, то буду налаживать контакт.

— Кьёрн, — громила закашлялся.

— Будьте здоровы, — я проявила чудеса вежливости.

— Мое имя Кьёрн, — пояснил, разливая тягучее тесто.

Ответственно заявляю. Это наслаждение для глаз — красивый мужчина за плитой. Я чуть не забыла, по какой причине тут нахожусь.

— Приятно познакомиться, — я продолжала умасливать похитителя.

— А мы и не знакомились, ты своего имени так и не назвала… — повар-переросток повернулся и уставился на меня выжидая.

— Женя, — пискнула имя лучшей подруги.

— Не ври мне, Ирина.

— О-о-о, вы знаете. Ну, конечно, знаете, сумочка-то с документами у вас.

— У меня, — подтвердил преступно красивый маньяк.

Теперь он и адрес мой знает, и имя, и о сыне, и дату моего рождения...

“О чем ты беспокоишься, болезная?” — хамоватая Ирэн оборвала поток мыслей.

— Слушайте, Кьёрн, давайте мы забудем о нашей встрече. Как вам такое предложение? — я тверже перехватила в руке вилку, выставила ее на манер оружия. — Ну зачем я вам, а? Про потомство я слышала, — опередила возмущения. Хотя какие там возмущения, ни одна мышца не дернулась на лице громилы, он продолжал жарить оладья и смазывать их маслом, снимая со сковороды.

— Выносишь, — произнес он с полной уверенностью.

Вот же упертый какой!

— Я вам собственной жизнью клянусь, что не стану на вас заявлять. Вот прямо клянусь.

— О чем заявлять? — маньяк посмотрел на меня, как на неразумного ребенка.