Эй, влюбись в меня! Том 1

– А вот это ты зря, провокатор херов! – не забыв о моих прошлых словах, разбила деревянный стул о лицо одного из трио Ванесса, вслед за чем ногой со всего размаха звезданула второму, успевшему отрастить четыре руки парню меж ног. Жёсткий хруст, а также все потянувшиеся к мужскому достоинству конечности оповестили собравшихся о том, что удар девушки достиг цели. – Слышь, длиннорукий, тебе лучше извиниться, – ещё раз вдарив многорукому по яйцам, отчего тот аж заскулил, рыкнула блондинка.

– Ты сумасшедшая! – глядя, как двое его друзей корчатся на земле, гаркнул третий, вернув руки в обычную форму.

– Верно! – Не дождавшись нужных слов, замахнулась вновь Ванесса и наконец-то получила от длиннорукого своё «прости». – Ты совсем ёбнутый? – неожиданно выдала та. – Сейчас ты не передо мной должен извиняться, а перед ним. Он-то ничего не сделал! – Вновь палец Ванессы указал на меня. По классу прокатилась волна перешёптываний. Большая часть ребят, как и Хлоя, помогшая подняться, поспешно связали меня и блондинку любовными узами.

– Тебя чё, баба защищает? – обернувшись, едко кинул мне рукастый.

– Надеюсь у твоего друга есть запасные яйца?! – Одной рукой взяв за шкирку того парня с остатками табурета на голове, а второй валявшегося шестирукого, сильным броском метнула оба бессознательных тела последнему уцелевшему. – Проваливай на хер и мусор за собой убрать не забудь. Импотенты ебаные! – под редкие аплодисменты наших одноклассниц гордо произнесла Бессмертная.

«Ох, ну и натерплюсь я из-за неё», – глядя, как под злобный взгляд вернувшейся Сирены трио, опираясь на единственного уцелевшего товарища, ковыляет по направлению к выходу, подумал я.

Глава 9

Враг которого нет

За наставницей Сиреной, завершившей на сегодня теоретическую часть занятий, прибыл мужчина в чёрном костюме и такой же чёрной, непроглядной маске, что, подобно куполу, закрывала всё его лицо и голову.

Наставник Оливер или же в простонародье Герой Бездны. По его отличной телесной слаженности, осанке и тому, как он был одет, не скажешь, что мужику больше семидесяти лет.