Чай для призрака

Если получалось про любовь написать – эти стихи брали. А поэт и тому радовался.

И, нет, девиц тоже не уводил. Он, признался Дьёр смущённо, однолюб. И со школьной скамьи влюблён в красавицу Бью. А она давно замужем и счастлива. А он её так любит, что не смеет мешать счастью. Даже не признался ни разу, даже в стихах. И о любви потому давно не пишет – своя неразделённая душит. Уж лучше о реках.

Вот, собственно, и всё.

– И муж этой Бью ничего о тебе не знает? – шёпотом уточнила матушка Шанэ.

– Знает, – повесил нос призрак.

– Мы вместе учились и вместе ухаживали. Но она выбрала его. Конечно, знает. Но и то, что я безобидный, тоже. Всегда здоровается со мной, всегда поговорить пытается. Но о чём мне с ним... молчать?

Матушка задумчиво покивала. Да уж, задачка...

Но, как однажды заметил знакомый сыскник, если нет ни одной зацепки, ищи убийцу в семье. В семейных тайнах – и в семейном наследстве. В обеспеченной семье даже у младенцев могут быть враги. И страшнее такой вражды не придумаешь.

До Лунной они добрались быстро.

Лодка стукнулась носом о причал Девятого острова, и её владелец ухватился за поручень, подтягивая судно к берегу.

– На выход, – проскрипел он из-под капюшона и протянул матушке вторую руку.

Она, подобрав полы плаща и подол платья, перебралась на причал. Дьёр молча последовал за ней. Лодочник сразу же отчалил, но матушку не обманул – она хорошо знала их породу. Вернётся сразу же, как только они уйдут.

– Ну, – вполголоса велела матушка Шанэ, – веди, сынок.

Призрак вёл неохотно, медленно, иногда подолгу останавливаясь на набережной, точно забывая, где он, его любимый мост.

Матушка не торопила, с любопытством поглядывая на спящие дома.

Лишь на крупных островах вдоль набережных селились люди зажиточные и дома строились богатые – в линию, в несколько этажей, с яркими крышами и многочисленными колдовскими фонарями, небольшими садами и такими оградами, что порой только крышу и видно. А мелкие и средние вроде Девятого заселялись людьми обычными и по принципу гнездования – где цапнул землю, там и дом.

Никаких ровных и чётких улиц, сплошные дорожки, петляющие между заборами спутанным клубком ниток.

За тридцать лет ночной беготни по островам матушка Шанэ побывала почти на всех обжитых и большинстве необитаемых. Лишь на те, где расстояние – шаг на шаг, а вся жизнь – один чахлый куст, не заходила. Но она всегда с одинаковым удовольствием любовалась домами Семиречья. Особенно если время позволяло.

Сейчас же оно, к сожалению, поджимало.