Чай для призрака

Легко после заявить, что пёс сам напал, а я, мол, дурак, привязал плохо.

Женщины переглянулись, и матушка несмело предположила:

– А девушка... колдунья?

– Мьёл не понял, – Рьен качнул головой, – но он и вас колдуньей не считает. А колдовство островитян из Северного моря для нас тайна.

– Хочешь, я её проверю? – предложила матушка Шанэ.

– И я! – подпрыгнула Эвья. – Мне же с вами можно? Ну Шанэ! Ну по старой дружбе!

– Недолго, – строго решила матушка. – Каждая минута вне моего дома – это капля силы рек в тебе.

– А где она сидит? – немедленно уточнила подруга. – Спроси-спроси! Я же могу проходить сквозь стены. Сбегаю вперёд вас и понаблюдаю. А то пока вы оденетесь и доползёте...

– Второй уровень, шестая камера, – объяснил Рьен. – Вход со стороны моего отдела. Из кабинета Мьёла, а он смежный с моим, можно лестницей сразу в тюрьму спуститься. Серая дверь.

– Догоняйте! – крикнула Эвья и выпорхнула из чайной.

А Рьен встал, посмотрел на матушку Шанэ и обнял её. Матушка немедленно расплакалась.

– Нам всем будет её не хватать, – тихо сказал он. – И никакая правда об убийце не восполнит потерю. И никакое наказание не вернёт ушедшего. Но мы всё равно поработаем, да?

***

– Я же вам уже всё рассказала, – произнесла Иххо, глядя в стол.

Она держалась зажато, но спокойно, и действительно была рыжей-рыжей. Длинные ярко-рыжие волосы, заплетённые в кривую косу, кожа в густой россыпи веснушек, большие светло-карие глаза, красное платье – тёплое, с высоким воротом и рыжей вышивкой на лифе и манжетах.

– Она всегда так одевалась, – заметила Эвья, стоя за её спиной. – Всегда как на свидание, хотя у неё точно никого не было. Папаша умер, а других родственников нет. Здесь, в Семиречье, точно. И парня нет. И писем она сроду не получала и сама не писала. Мой человек год за ней присматривал – ничего не заметил.

Матушка быстро это записала и показала Рьену. Тот пробежал глазами по строчкам, посмотрел на настороженную Иххо и невозмутимо сказал:

– Не мне, а моим помощникам. А теперь, будь добра, повтори.

Девушка съёжилась, но заговорила ровно:

– Почти пять лет назад мой папа из-за неё повесился. Мать не выдержала и через неделю выпила сонного зелья, чтобы уже не проснуться. Я осталась одна и в долгах.