Дотянуться до небес

Ведь в книгах, как исторических, так и в обычных фэнтезийных сказках частенько встречались рассказы о злых и страшных правителях, которые имели свои гаремы и меняли жен, как перчатки. В данном случае я не видел причины, по которой Ламия не могла поступить так же, заменив в будущем меня на новую или более интересную игрушку. Эта мысль одним только своим существованием бесила маленького собственника внутри меня. Не так я был воспитан, чтобы делить женщин и их постель с кем-либо ещё.

И вот, когда все утренние мыльно-рыльные процедуры были завершены, а стража начала впопыхах выпроваживать прислугу, я окликнул его.

– Простите, сэр, не могли ли бы вы остаться? У меня к вам пара вопросов. А вы, стража, будьте добры оставьте нас. От такого обращения черноволосый мужчина засуетился, косясь с опаской то на старших горничных, то на стражниц, которые были явно недовольны внезапно взявшемуся из неоткуда интересу с моей стороны.

– Прошу прощения, ваша светлость, но императрица строго настрого запретила оставлять вас не то, что без присмотра, но и в компании кого либо.

– Мне нужен совет более зрелого мужчины, я хочу, чтобы он поделился своим опытом, не более. Эта женщина не зря была главной в обеспечении моей безопасности и так просто явно бы не отступила, пришлось прибегнуть к грязному приему. – Каждый мужчина имеет пару личных секретов, типа как угодить своей даме. Это весьма интимная тема, и я могу заверить вас, старший лейтенант, что раскрывать их другим девам ни один из нас точно не собирается…

– Прошу прощения, но вы ошиблись, молодой господин, я капитан, и… – возмутилась стражница, настаивая на своем.

– Не думаю, лейтенант. Сейчас вы испортили настроение мне. Ночью я не смогу поднять настроение нашей госпоже, не сумев её ублажить, и, когда она узнает, что стало всему причиной, мы с вами и узнаем, кто же тут по-настоящему ошибся… – перебил я её, не давая выстроить крепкую и логичную цепочку из запретов и оправданий.

Стражница растерялась, стреляя глазами то по своим подчиненным, то по горничным, пытаясь найти поддержку в их лицах, но те лишь испуганно отводили взор. Желающих становиться на пути Ламии и её «хорошего настроения» точно не было. Тяжело вздохнув и проглотив подступивший к горлу ком, она все же сдалась.

– Пять минут, не больше, – пожирая взглядом всех, кто оставался в комнате, произнесла она, а затем в спешке захлопнула за покинувшими помещение женщинами дверь.