«Финифть» и другие заклятия

Прочая же родня тем более в счёт не шла. Даже та парочка злобных, но исключительно глупых кузенов.

Скорее всего, 'Фра' Хейден ставил именно на это. Нинель одна, и она молода. Окажи он ей услугу, получится долг. Окажи он ей большую услугу - а Прю стоил дорого, - она будет обязана. Предложи он ей потом формальный брак, возможно, Нинель для вида-то поломается, но, в конце концов, согласится. Потому что Хейден мог, в обмен на права регента при малолетнем наследнике, помочь давшей крен каравелле Завье вновь встать на курс.

Он имел для этого все необходимые знания.

Больше: он имел навыки.

Да, это был бы вполне равноценный обмен. И, вероятно, именно этого Хейден в итоге хотел. Не просто получить долговую расписку: в его возрасте ставки росли. Своей империи он не создал, но ещё мог успеть возглавить чужую.

И уже никогда не работать ни на кого, кроме себя.

Наверняка Франг допускал, что Нинель станет вести двойную игру. Не сомневался: она постарается сделать всё, чтобы и избавиться от Прю, и заплатить как можно меньше.

Но положение Нинель было действительно шатким. И в эту двойную игру стоило поиграть.

Нинель... С её оранжево-красной помадой, каштановыми волосами до плеч, подкрученными, как у школьницы, с целым набором платьев и атласных юбок-колокольчиков. Полевой цветок, не тепличный. Но из полевых - самый милый. Остренькое личико, карие глаза; тихий голос и звонкий смех. Впрочем, став частью семьи, она уже редко смеялась.

Какой же растерянной Нинель выглядела, когда одним утром выяснилось, что Прю пропал! Не вернулся в особняк ещё с вечера.

Острый фронтон из тёмного кирпича гляделся в ту минуту особенно торжественным и одиноким. Зелёный от времени фонтан с тритоном в гранитном круге - казался покинутым. Ведь хозяйка дома осталась без самого верного своего защитника.

Она смотрела за чугунную ограду с едва скрытой тоской; словно бы ждала чего-то. Или кого-то. Например, Прю.

В том числе и по причине, от артистизма далекой. Потому что оборотень, куда бы ни делся, был еще жив.

И Нинель о фамильном слуге не ощущать этого не могла.

Что, если он пропал, потому что узнал?

Ведь со всеми своими новыми странностями, дёрганый, уже не надёжный, но открытый обзору, пригревшийся под боком Прю - это одно. А Прю, который куда-то запропастился, чтоб отомстить - совсем другое.

Впрочем, было наверняка среди чувств Нинель и противоположное: облегчение. Она объявила ту негласную охоту не потому - не только потому, - что пеклась о репутации Завье.