Химеры трех волшебниц

Во сне она помнила как зовут его и как зовут ее, но стоило проснуться, как все имена ускользали. Она помнила только Шелли, которая представлялась ей то химерой, то девочкой. И то, что человек с зелеными глазами ее убил.

В комнате пахло болезнью. Омерзительный запах слабости - кислый, болезненный пот, застарелый запах мочи. Запах десятка женщин, слишком безумных, чтобы следить за собой.

Она подумала о Шелли и та появилась словно из ниоткуда, скользнула ей на плечо. Неделю назад Шелли снова исчезала и ей потребовалось два дня, чтобы найти ее вновь.

Снова несовершенную, требующую изменений. Впрочем, спешить было некуда. Она чувствовала, как Шелли меняется, медленно, почти незаметно. Главное, чтобы она не исчезла снова.

Женщина оделась, дождалась, пока один из одинаковых людей принесет еду. Еда была невкусная, ее было мало для нее и Шелли. Одинаковые люди, безжалостно-суровые по отношению к остальным, никогда не прикасались к ней и говорили с ней не повышая голоса. Не препятствовали ей ходить по большому дому, не пропуская лишь в несколько дверей.

Она поела, покормила Шелли и побрела на верхний этаж, туда, где была комната с ветром...

Кто-то кричал. Протяжно, отчаянно. Казалось, что крик не закончится никогда, словно у кричавшего человека нет нужды прерываться на вдох.

Женщина подошла к окну, взялась за прутья решетки. Роберт Салливан, служитель больницы, посмотрел на нее, но ничего не сказал, вернулся к чтению газеты. «Военная хроника» была ему куда интереснее, чем пациентка.

Она не была буйной, кроме того, за ее содержание хорошо платили. Попечитель больницы, мистер Данингем, не раз напоминал, что она из тех пациентов, которых без его указания нельзя и пальцем тронуть. Учитывая, насколько сурово мог наказать за непослушание мистер Данингем, желавших нарушить его приказ больше не было. Пример служителя Билли Росби, ударившего «особого пациента», а затем за день превратившегося из служителя в пациента, одного из самых жалких и безумных, был у всех перед глазами.

Поэтому никто из служителей не возражал, когда она приходила в их комнату и смотрела в вечно открытое, чтобы хоть как-то спастись от зловония больницы, окно. Все равно решетка не дала бы ей выпрыгнуть.

Пациентка не нравилась служителю – высокая, болезненно худая, сохранившая при этом следы былой красоты. Женщина вызывала у него страх, безотчетный, поднимавшийся откуда-то из груди, как ему это представлялось.