Песня о военной тайне

– Это я, Леонид Ильич, – представился Брежнев

– Какой Леонид Ильич? Лёлик это ты? Извини, совсем не узнала тебя по голосу. У тебя так голос изменился! Ты что простыл? Как Аня, как дети? Почему у нас давно не были? Как твоя симфония, закончил? А я вот блины пеку и поэтому так к трубке долго не подходила. А Булат сейчас со своей девицей общается. Ведь ты же знаешь: в такое время для него мир не существует. И весь дом на мне, – весело щебетала женщина в трубку.

– Брежнев.

– Лёлик, какой Брежнев, что за Брежнев? Так называется твоя новая симфония? Ну надо сказать: да, такое заешь ли фундаментальное название. И правильно, пора за ум браться. Ты ведь уже не молодой. Семья, дети. Хватит уже для «ТЮЗа» писать всякие песенки про козликов и серых волчат. Вот напишешь про Брежнева, глядишь, тебя и заметят. Такие вещи мимо партийных органов и тех кто на верху сидят не проходят мимо.

– Нет, это не симфония, это моя, теперешняя, настоящая фамилия. И зовут меня Леонид Ильич… Могу я поговорить с Булатом Шалвовичем? – уже более настойчиво произнёс Брежнев.

Всё ещё очень сомневаясь, что она правильно понимает о чём сейчас идёт речь, что происходит… Ольга Владимировна несколько расстроенным голосом, может быть от того что она так обозналась и наговорила в трубку всякой ерунды, сказала, как она теперь поняла какому-то незнакомцу: «Да хорошо, сейчас позову».

III

А Булат Шалвович в это время был, что называется, с головой погружён в творческий процесс: «Лозу виноградную… тра – ра – ра – ра… лозу виноградную нежно возьму в свои руки», – напевал Окуджава перебирая струны на гитаре и что-то занося в раскрытую, перед ним на столе, тетрадь.

– Буля, – так она называла своего мужа когда они были только вдвоём, – тебя Брежнев к телефону просит подойти.

– Зайка , ну я же просил меня не беспокоить когда я работаю! Какой Брежнев? Это опять Никулин со своими глупыми розыгрышами.