Испытательный срок

Вид у неё был, на удивление, не испуганный – скорее, несчастный.

– Уходи, – повторила она. – Ты мне не нужен.

– Девушка изволит ответить на вопрос? – прохладно поинтересовался Макс. – Жители жалуются на подозрительный шум.

Так и тянуло нахально обозвать русалку гражданочкой, но это было бы вопиющим нарушением всех мыслимых протоколов. Нет у нежити ни гражданства, ни прав, и хорошо. Не хватало ещё, чтобы какие-нибудь упыри принялись бороться за признание их отдельным малым этносом.

– Какое тебе дело? – тоскливо протянула русалка.

– Надо бы прекратить выть по вечерам, – копируя Мишкины интонации, потребовал Макс. Потом, подумав, смилостивился: – Либо можно встать на учёт в Управе и переехать туда, где никто никому мешать не будет.

– Нет! – испуганно пискнула русалка. Она отступила на полшага, коснулась пяткой воды и, вскрикнув, отбежала от речки подальше. Оказавшись таким образом ближе к Максу.

– Общеизвестно, – Некрасов, напрягшись, выудил из памяти подходящую формулировку, – что нежити позволяется не покидать места обитания в непосредственной близости к человеку только при условии мирного сосуществования. В противном случае мы имеем право ликвидировать нарушителей.

Красавица отчаянно зыркнула куда-то в сторону; Макс, как учил Мишка, слегка шевельнул пальцами, готовый в случае чего накрыть шуструю девицу сетью. Впрочем, она очень уж не хотела уходить от своего наблюдательного поста, чтобы всерьёз пытаться удрать.

– Я не буду больше плакать, – заунывным голосом пообещала русалка. – Хочешь, поклянусь тебе? Не прогоняй только… Он сказал быть здесь…

– Кто сказал? – быстро переспросил Макс.

Русалка сделала страшные глаза и прижала ладони к бескровным губам. Интересные дела… Что тут у нас за самозваный надзор, который распоряжается нежитью по своему усмотрению?

– Не скажу… Не могу, – прошептала мёртвая девица, отчаянно мотая головой.

В тоненьком голоске послышались истерические нотки. Макс мысленно помянул всех русалочьих родственников с их скудными мозгами и перепадами настроения. Что ж, выгонять куда-то эту красотку теперь не просто незачем – это контрпродуктивно. Надо выяснять, что это за загадочный «он», а значит, заставить русалку сдать паршивца, не нарушая клятв. Пошарив в рюкзаке, Макс вытащил оттуда учётную бирку. Интернет здесь, разумеется, не ловил.