Испытательный срок

Сафонова вряд ли ябедничала из вредительских намерений; скорее, она на полном серьёзе хотела помочь.

– Вот и хорошо, – постановил Павел Сергеевич. – Надеюсь, вы в конце концов сработаетесь.

– Ага, я тоже, – без вдохновения кивнула Ира.

В довершение всех бед нос в комнату сунула мама. Смерила дочь строгим взглядом, улыбнулась Сафоновым.

– Что это вы тут спрятались? Пора чай ставить.

Ира покорно вскочила. Уж на что она не любила таскать туда-сюда грязную посуду, но лучше перемазанные салатами тарелки, чем неудобный разговор и последующий разнос наедине.

Хотя разнос будет в любом случае: ишь удумала – от гостей сбегать, хоть бы и в Анькиной компании…

– Я помогу, – ни с того ни с сего вызвалась Сафонова. Должно быть, смекнула, что иначе придётся сидеть в большой комнате с семейством Свириденко.

– Павел Сергеевич, пойдёмте за стол, – мама просительно улыбнулась.

– Да, Лен, пойдём. Спасибо.

Выволочку от мамы Ира, разумеется, получила. Поздним вечером, за мытьём посуды. Удостоверившись, что папе ничего не слышно за двойной шумовой завесой – бормотанием телевизора и сердитым шипением кухонного крана, мама дала выход дурному настроению и отчитала дочь за невежливость с гостями и беспорядок в комнате.

Расстроило её, понятно, что-то посерьёзнее: какой-нибудь неприятный для самолюбия разговор или, может быть, очевидное внимание младшего Свириденко к Аньке Сафоновой. Ира делала скорбный вид и считала, сколько ещё осталось грязных тарелок. Что бы ни опечалило маму, завтра она всё позабудет и станет глотать валерьянку, разглядывая изгаженную дочерину трудовую. Или не разглядывая, до этого дойдёт только через пару дней…

– Веди себя осмотрительнее, – завершила тираду мама, раздражённо комкая полотенце. – Это и в карьере полезно, и в семье.

– Да, мам, я стараюсь, – Ира выключила кран, и не слишком правдивые слова повисли в тишине. Старается она, как же. Можно уже и не начинать.

«Звонила?» – висело на экране телефона; судя по всему, уже довольно давно. Ира устало выругалась сквозь зубы и, не раздеваясь, рухнула на кровать.

Одиннадцатый час! Где уж тут звонить, тем более что бабушка ложится рано…

«Не успела. Завтра», – виновато ответила Ира и поняла, что снова слукавила. Завтра тоже будет не до того. И вообще, подумаешь, беда какая – навязчивый поклонник! У Аньки таких бед по десятку в месяц… Нет, Сафонова попросту боится, что отец прознает, вот и всё.

Анька с полминуты соблюдала радиомолчание, а потом выдала: «Я тут в тетрадках нашла про это кольцо.