Не-на-ви

Вот так-так!

– Да, – процедил Угун сквозь  зубы, – на формальную службу стали брать гобинов-скопцов, вы не знали? Уже месяца четыре как. Тем самым создали прекрасную «вилку», чтобы регулировать поголовье вонючих коротышек. Либо мы дохнем с голоду без работы, либо ложимся под нож, чтобы получить работу, не вонять и не дохнуть с голоду. При любом раскладе мерзкие коротышки не размножаются. Удачно, правда?

– Правда, – не покривила душой Аза, и Угуну нестерпимо захотелось ткнуть писчим пером ей в горло. И повернуть его там четыреста раз.

Вулф щелкнул крышкой порткоста и достал тонкую косточку. Трепетнул над ней широкими ноздрями, и от дыхания шевельнулись серые шерстинки под большим черным носом.

– Пожалуйста, детектив, не в моём доме…

Но он уже с шумом всосал костный мозг из декоративной пластиковой косточки и ухмыльнулся, наклонившись к женщине. 

– А что об этой ситуации говорил папа ваших малюток? 

Спросил, намерено дыша ей в лицо, обдавая вонью сырого мяса из большой желтозубой пасти.

Ярко-красный язык шевелился в ней, как шмат говяжьего фарша.

Оборотень никогда не дышал вот так в лицо подозреваемым. Только виновным.

– Папа моих малюток никогда не видел моих малюток, – произнесла Аза сквозь стиснутые зубы.

Вулф пожал плечами, а Угун постучал пером по кровильнице и строго уточнил:

– Выездное увлечение? Изнасилование? Социальное обязательство?

– Эксперимент, – буркнула она. – Магический.

Угун постучал по кровильнице громче, раздраженней.

Аза переплела пальцы, сжав их добела, сухо объяснила:

– Магические способности могут передаться внукам магов, даже если их дети получились бесталанные.

Мамысь считала, что при смешении видов эта возможность увеличивается. Потому, как только я подросла, мамысь стала подкладывать меня под разных тварей. Надеялась, что я нарожаю ей полный дом внучек-магичек до того, как достаточно вырасту, чтобы послать в драконовую сраку и мамысь, и тех хреноносцев, которых она притаскивала в дом.

Угун аккуратно записывал.

 

Вулф снова вытащил порткост. Он видел, как морщит лоб гоблин, силясь понять: что же такого углядел детектив во дворе сверх того, что видел он сам? Вулф ухмыльнулся. Гоблин многого не понимал. Потому и был простым писарем.

Хотя нет, даже если бы Угун всё на свете понял, включая тайны неба и земли, а также ответы на главные вопросы всего-превсего – он бы тоже остался писарем.

Думай-думай, гоблинский лоб. 

Смятый снег. Кровь. Обломки наста и льда.