эльфы в новогоднюю ночь

Когда после этого яркого спича Раиса наивно вздумала попросить Снежка. Мама неопределенно пообещала, на что знакомая, правильно поняв, грустно подумала, что сама виновата и на этом ушла.

На прошедшем разговоре авторитет котенка держался пару лет, а затем он вырос в такого красавца и так нежился на улице ко всем на зависть, что мама категорически заявила об его постоянном жительстве. Не объест! А поскольку именно слово мамы был последним (а нередко и первым), то Игорь со Снежком могли теперь спокойно жить.

Вообще-то кошачья мама же было кошкой из простонародных дворняг, проживающей у них первоначально вообще на птичьих правах, о чем муж совершенно правильно заметил, заставив всех кошачьих и Игоря напрячься.

Но маму по-прежнему привлекал играющий в ногах котенок с яркими чертами сиамской породы, и мама кошка, лихо гоняющая мышей и крыс. Черная, с белым галстуком и разумным поведением, на нравилась не только Игорю, но и родителям. От чего и отец особо не спорил и, ругнувшись в душе, легко согласился с мнением жены о том, что можно подержать и пару кошек.

Так и оставили обоих в семье, хотя в деревне в те времена с этим не спешили. Без кошки в сельской местности жилось плохо – грызуны заедали. Но и больше одной на хозяйство люди не заводили – не видели смысла. А тут оставили.

Родившегося у нее от сиамца необычайно крупного и развитого котенка из-за этого прозвали в семье полусимком – наполовину сиамским котом. Хотя внешне Снежок, надо сказать честно, ничем не отличался от породистого отца – такой же крупный, умный, с благородной шубкой – почти белой с черными лапками, хвостом и мордашкой.

Тесно водившийся с ним Игорь с детских лет очень быстро начал подозревать, что его хвостастый друг вполне разумный и просто не хочет с людьми разговаривать. Но делиться с кем-то подозрениями, даже с мамой и папой, не стал – многие засмеют, а то и напишут заявление в район, что он дурачок и ему не место в нормальной школе. Отправят на пару лет в сумасшедший дом для проверки, да в школе ребята до конца учебы засмеют.

В малолетстве он долго уговаривал сиамца начать разговаривать по-людски хотя бы с ним в одиночестве. Тот молчал, якобы не понимая друга, но делал это настолько разумно, что мальчик еще настойчивее настаивал на своем. Бесполезно. Снежок по-прежнему молчал, белой тенью (или белой молнией) мелькая за ним в их повседневных играх. Ведь ровесников в соседних домах не было, только кот. Вдвоем они и играли.