Кошатница

Вместо этого он снова хрипло мяукнул и попытался добраться до котлет, карабкаясь по её ноге.

Девушка аккуратно сняла его и поставила на пол.

- Подожди немного, скоро все будем кушать.

- Дай! – полу-мяукнул, полу-гавкнул дракон отвратительным хрипло дребезжащим голосом, отчего испугался и, громко брякнув чешуёй, плюхнулся попой на пол, очевидно, не ожидая от себя такого почти человеческого высказывания.

Девушка тихонько засмеялась, потом наклонилась и погладила его по голове, блестящей в солнечных лучах, проникающих в щель от неплотно прикрытых занавесок.

- Вот видишь, получилось. Потренируешься, будешь разговаривать, как все остальные, да и голос исправится. Не придётся выпрашивать еду до хрипоты, значит, говорить станешь красиво, а не так ужасно, как сейчас.

Мурзик сидел на полу, пытаясь сообразить, отчего это он стал понимать, о чём говорят люди. Но думалось плохо, ведь хозяйка начала перекладывать котлеты со сковороды на тарелку.

Он не помнил, как это случилось, но неожиданно для себя, поднялся вверх и оказался зависшим на высоте около метра, между девушкой и столом, где на тарелках красиво лежали румяные предметы его мечтаний.

- Генрих, - крикнула Даша, перехватив Мурзу на лету, - возьми его, попробуй объяснить, как нужно себя вести, а то я не могу накрывать на стол и ловить его по всей кухне одновременно.

Чёрный дракон с недовольным видом унёс глупого малыша в комнату, по дороге поясняя, что волноваться не нужно, его обязательно накормят, а летать по квартире и хватать лапами горячие котлеты запрещено.

Готовила Даша не часто, точнее себе-то варила, а драконы питались в основном сырым мясом, перед этим превращаясь в котов. Если кормить драконов в истинном облике – еды не напасёшься. Это нужно табун лошадей или отару овец всегда в запасе держать. А где? Не на заднем же дворе их старенькой пятиэтажки.

В уменьшенном драконьем варианте для них иногда устраивались человеческие завтраки или ужины.

Через несколько минут все собрались в комнате за столом.

Даша взяла Мурзика на руки, так как стол для него был пока великоват, или он до стола маловат, в любом случае, если его посадить на стул одного, то максимум что было видно, так это несколько округлых утолщений на его макушке.