Линии Леи

– Тогда закрыть к чертям наш маршрут, да и всё! Залить бетоном все тоннели, проложить метро в других местах, без излучения. Или по поверхности. Мало ли миров во вселенной? Вы нашли бы обходные пути, а мы жили бы спокойно.

– Миров много, – согласился Сфинкс. – Некоторые из них имеют линии. Некоторые наглухо заперты от посторонних, некоторые процветают как свободные торговые и транспортные узлы. Вокруг некоторых столетиями идут войны за доминирование. И в большинстве за энергией Леи стоят очереди, тысячи желающих сделать хотя бы глоток.

– Почему?

– Не путешествуя по мирам, вы не можете оценить масштаб и мощь соседей. Но имеете все основания ожидать, что попытка закрытия маршрута приведёт к вторжению. К войне, в которой люди окажутся в заведомо невыгодных условиях, словно акулы на отмели.

Он показал мне треугольные зубы, я с готовностью заткнул их фастфудовским бутербродом. Сфинкс сжевал его в два укуса и продолжил.

– Вересаева, являясь вторым человеком в руководстве после директора, никогда не рискнёт закрыть наш узел Леи для инородцев. Хотя это не мешает ей придерживаться почти радикальной ксенофобии.

– Странно. Я бы не сказал.

– Никто бы не сказал. Она никогда не признается в этом. Она вообще очень редко позволяет, чтобы её истинные мысли и намерения были понятны окружающим.

– Какую? Что её останавливает, директор?

– Ну нет, что ты. Директор для неё не такая уж непреодолимая преграда. Если вопрос задашь ты, она напомнит, что свет линий нельзя экранировать на сто процентов. Залив метро бетоном, не снимая напряжение через эмоции пассажиров, Москва через пару десятилетий скатится в черную злобу, в которой купаются сумасшедшие колдуны.

– А если спрошу не я?

– Ну а кто? Совет безопасности? Для них есть не менее железный аргумент. Это наличие других узлов Леи на Земле. Закрытие их всех, в мировом масштабе, неосуществимо. А закрытие только наших маршрутов даст им такое преимущество…

– Что наше Минобороны скорее отгрызёт себе хвост, чем позволит закрыть проект, – закончил я за него.