Линии Леи

Серго совсем вас распустил!

Рунгжоб издал длинную переливистую трель, в которой сквозили сердитые нотки. Я растянул ехидную улыбку.

– Ты же знаешь, я не понимаю на вашем. Но запомнил фразу и обязательно посмотрю в словаре. Если это оскорбление, я не поленюсь и запрошу миграционную службу, все ли твои документы…

Тут я осёкся, потому что лицо уборщика стало ещё более жёлтым, а шрамы, плавно спускавшиеся от ушей к подбородку по линии скул, окрасились алым и затрепетали. Рунгжоб совсем недавно обосновался на Баррикадной, ещё не заработал достаточно денег на визит к косметологу.

Большинство его земляков делают так, получая возможность отращивать бороду, а не маскировать свои жабры примитивными способами, больше привлекающими внимание, чем прикрывающими дефект.

Кенаров в московском метро живет довольно много. Сотни четыре или даже пять. Одни убывают, другие возвращаются, занимаются самой разной мелкой работой. У наших путешественников разные условия обитания, разная атмосфера и разные потребности.

Не всегда обеспечить могут люди своими силами. Поэтому приходится прибегать к помощи такого же экзотического наёмного персонала.

Кенары из числа таких гастарбайтеров. Существа крайне неприхотливые, способные работать без вреда для здоровья в самых тяжёлых условиях. Обычно прилежные и исполнительные, но не без проблем с дисциплиной. Поэтому выход в город без письменного разрешения им запрещён. По условиям контракта им предоставляются общежития на кольцевой линии или персональные комнаты на станции приписки – за машинным залом.

А экскурсии по выходным организуют централизованно.

Мимика уборщика оказалась для меня неожиданной. В его эмоциях больше не было ни капли агрессии, но не в этом дело. Жабры они обычно приоткрывают в знак почтения к старшим, а смирение и покорность, которых я добивался, проявляются иными движениями.

– Вам не кажется, Евгений, что это перебор? – раздался за спиной тихий голос.

Ах, ну разумеется.

– Доброе утро, Виктор Петрович! – ответил я, не оборачиваясь.

– И вам доброго, – согласился майор, – Рунгжоб, туить-суц!

– Вик-сен, туить-суц! – радостно прощебетал уборщик.

– Между прочим, он уже в четвертый раз за этот месяц нарушает пропускной режим, – заметил я, глядя на жёлтое лицо, расцветающее на глазах улыбкой до ушей. – Уже в прошлый раз можно было ставить вопрос о депортации.

Улыбку сдуло, лицо Рунгжоба побледнело.