Линии Леи

Я сперва заглянул на склад осторожно, одним глазом, тихо подкравшись к двери. Но хаос внутри пребывал в покое и тишине. Даже обесцвеченные, хвосты не смогли бы передвигаться по этим завалам бесшумно.

Сперва я хотел зайти и подыскать себе среди иноземных чудес какой-нибудь прут поувесистей. Потом передумал. Меня остановили два обстоятельства. Первое – понимание, что любой прут здесь при неправильном применении может обвиться вокруг моей же шеи и тихо придушить. Это в лучшем случае! Второе – я услышал невдалеке голоса, спорившие друг с другом на повышенных тонах.

Источник звука располагался поблизости. Высокие чирикающие нотки в голосе Рунгжоба выдавали крайнюю степень возбуждения. Иногда он даже срывался на писк, речь его спотыкалась и сменялась булькающим кашлем. Тогда вступал второй голос, тоже уверенный и жёсткий, но менее напористый. И очень хорошо мне знакомый.

У самых дверей изолятора я замер. Внутри, у широкой деревянной стойки, за которой должен был сидеть дежурный офицер, не горел свет. Если я попробую заглянуть, перекрою яркое освещение коридора и выдам себя с головой.

Головой – с головой. Ха-ха.

– Рунгжоб, оставь жабу в покое! – настаивал знакомый голос. – У нас есть более приемлемые варианты.

– Отвали, полковник! – огрызнулся кенар. – Я же знаю, что для меня нет больше вариантов. Посмотри, как я изуродован! Эта хищная тварь чуть не откусила мне голову!

– Сфинкс очень опытный оперативник. Я ведь много раз предупреждал тебя, что он сделает это, если ты не начнёшь думать своей головой и принимать правильные решения.

– Вот я и принял! Теперь всё будет по-моему! Он сделает, что я прикажу, иначе я раздавлю жабу.

– Птичка…

– Даже не вздумай! – фальцетом пискнул кенар. – На этот раз ты мне не помешаешь!

– Я тебе помешаю! – заявил я, решительно входя в блок изолятора в надежде, что правильно оценю обстановку за ту пару секунд, пока меня не превратят в золотого болванчика.

Диспозиция сложилась занятная.

Все камеры, насколько мне хватало взгляда, стояли пустыми. Так и планировала Вересаева, всё верно. Но две самых ближних ко входу были не просто пусты, а взломаны. Причём, взломаны довольно оригинальным способом. Несгибаемые стальные прутья решетки, выкованные по спецзаказу в два пальца толщиной, с применением особой технологии закалки и цементации, при помощи руки Мидаса обратили в золото. А затем разжали в стороны, воткнув между ними каменный огурец.