Ойме

Та, что со значком, увернулась, а вот её приятельнице камень начисто снёс голову – она с хрустом отделилась от тела и покатилась по земле, сминая шикарный начёс о слякоть.

И тут Лёка почувствовала, что ноги и руки стали двигаться куда свободнее. Она вскочила и помчалась прочь от бывшей церкви. На бегу повернулась – за ней гналась та, что со значком, а след в след за комсомолкой, словно примагниченное, двигалось безголовое тело второй.

Куда бежать, чтобы надёжно спрятаться? А вариантов-то не так уж и много.

Лёка успела притаиться за машиной, и когда безголовая выскочила на тротуар, Лёка пнула её в ногу над коленом. Тело оступилось и улетело в открытый колодец. Одной меньше. А где вторая?

А она, оказывается, притаилась в палисаднике и готовилась перекрыть отход к подъезду. И тут Лёка вспомнила про грабли, которыми тётя Тамара сгребала листву. Главное – успеть добраться до порога.

Лёка оттолкнулась от земли, кувыркнулась, как в кино, и оказалась у самого входа. Под крыльцом лежали грабли, и Лёка, присев, быстро их достала. Размахивая ими перед собой, не подпускала чудище ни на шаг, пока не встала спиной к подъезду. Потом сделала выпад вперёд и толкнула монстра в грудь. Та попятилась, а Лёка запрыгнула на крыльцо, открыла дверь (почему-то деревянную и без домофона) и помчалась вверх по лестнице.

Стоило забежать в квартиру и захлопнуть дверь, как в неё снаружи что-то бухнуло.

На глаза попалась мандала на ветке чертополоха. Лёка подпрыгнула и дёрнула её за нижний край. Божье око стало увеличиваться, закрывая собой всю дверь, которая тряслась под мощными ударами.

Когда дверь слетела с петель, мандала уже стала огромной паутиной, в которую угодило чёрное чудище. Оно билось, как муха, но нити сжимались, формируя большущий кокон. Наконец существо закуклилось, но продолжало конвульсивно трепыхаться, пока нити со скрипом сжимали его ещё сильнее.

Лёка подскочила и наступила на него ботинком. Чавк – и по полу размазалась чёрная клякса.

Лёка шумно вдохнула и проснулась. Оказывается, она лежала в своей постели на кресле-кровати, на спине, будто вытянувшись по стойке смирно. Груша куда-то подевалась.