Ойме

Груша же там одна.

Вспомнив о котёнке, Лёка почти побежала домой. Хорошо, что Растяпинск маленький, и всё рядом.

У двери в подъезд между мешками со строительным мусором маячила спина соседки.

– Привет, тёть Тамар!

Тётя Тамара обернулась, увидела Лёку, и её перекосило. Она начала размашисто креститься и кричать:

– Сгинь! Сгинь, нечисть! Свят-свят-свят!

Глава 8. Русалина вернулась

– Тёть Тамар, вы чего? – Лёка даже в подъезд не могла войти – соседка перегородила проход между забором и отходами ремонта соседей.

– Чур меня! – махала руками тётя Тамара.

– Да ладно вам! – Лёка и так устала, а тут ещё это.

Соседка вдруг прищурилась:

– Лёнька, это ты что ль?

– Ну я, а кто ещё! – обижено произнесла Лёка.

– Фух, слава богу! – тётя Тамара снова размашисто перекрестилась. – А я уж грешным делом было подумала, что это Русалина вернулась.

– Кто? Русалина? Это моя прабабушка? А вы её знали? – Усталость мигом улетучилась.

– Ну так, – подбоченилась тётя Тамара.

– А ты вообще откуда так поздно? Со свиданки, что ль?

– С работы, – буркнула Лёка, открывая дверь в подъезд и пропуская соседку, которая, видимо, выходила кормить кошек. – Так что там насчёт Русалины?

– А что? – тётя Тамара придирчиво осмотрела Лёку с ног до головы. – А похожа, ничего не скажешь! Хотя она всё-таки помощнее была. Красивая – жуть! Как по улице идёт – все мужики шеи-то сворачивали. А пела как! Голосина – во! – И тётя Тамара показала большой палец.

– Вы её хорошо знали? – спросила Лёка, потихоньку поднимаясь по лестнице.

– Так они с моей мамой, царствие ей небесное, в одном детдоме выросли. – Тётя Тамара поднималась медленно, держась за перила. – Жили они, значит, в Белоруссии. Мама в деревне, а Русалина – в таборе. Но потом война началась, и фашисты весь табор-от их и вырезали. Они ж цыган-от, что евреев да коммунистов ненавидели. Русалинка самая мелка была, шустрая. Сбежала, а потом её семья моей мамы и спрятала. За свою выдавали.

Ну чёрненькая, так что ж, бывает всякое. Потом в эвакуацию ехали – и поезд под бомбёжку попал. Так они вдвоём и остались. Потом и в детдоме вместе были, учились, сюда приехали по распределению. В общежитии жили, потом замуж вышли. Квартиры вот здесь получили.

– И что дальше? – Лёка дошла до своей квартиры, но дверь открывать не торопилась. Раньше никто так много не рассказывал ей о прабабушке.

– А что? Сбежала потом. И всё, больше её не видали.