Ойме

Ему бы ромашкового чаю, да нет такого в меню. Значит, надо хотя бы просто охладиться.

– Сейчас, – сказала Лёка и ушла в буфет.

Взяла эспрессо и хорошенько перетряхнула его в шейкере с кокосовыми сливками и парой ложек ванильного пломбира. Налила в высокий стакан, добавила взбитых сливок, посыпала шоколадной и кокосовой стружкой. Когда вернулась, Арсений что-то листал в смартфоне.

– Прохладный ванильно-кокосовый фраппе. Пожалуйста.

– Ух ты. – Арсений, улыбаясь, убрал смартфон. – Спасибо.

Попробовал.

Около четырёх часов дня Лёку в буфете сменил Валерий Алексеевич.

– Лучше бы ей остаться, а мне поехать с вами, – сказал он Марте, заходя в буфет. – Она кофе-то делает куда лучше.

– Вот именно. До вечера. – Марта подтолкнула Лёку в спину, но у выхода потянула её за рукав, наклонилась близко, к самому лицу, и шёпотом спросила: – Хочешь знать, кто промышляет этими приворотами?

Лёка не была уверена, что хочет, но кивнула.

– Вот сегодня и увидишь. Иди.

Всех сотрудников, отправленных на обслуживание охоты, посадили в микроавтобус, который покатил прочь из города. Деревни, серые поля, тёмные леса. Тяжёлые тучи, мрачное небо с кружащими воронами.

– Всем отключить телефоны! – скомандовала Марта. – Требование заказчика.

– А куда мы едем? – спросил кто-то из официантов.

– Увидите, – ответила Марта, сидевшая впереди сразу за водителем.

– В Мещёру? – спросил девчачий голос.

Лёка резко выпрямилась. Об этой местности по области давно ходили ну очень нехорошие слухи. Люди там пропадали, а всякая нечисть регулярно появлялась.

– Чепуха, – отмахнулась Марта. – Это просто заповедник.

– Разве в нём можно устраивать охоту? – спросила Лёка, у которой от страха руки вспотели.

– Не в самом заповеднике. Рядом.

Больше Марта ни с кем не разговаривала.

Микроавтобус проехал мимо пары заброшенных деревень, докатил до одной, вроде бы жилой, да только все окна в ней были закрыты.

Массивные ворота, двор с беседками. Парковка, уставленная дорогими машинами. Как предусмотрительно.

– Выгружаемся! – скомандовала Марта.

Только все вышли, как послышалась ругань.

– А мне плевать, кто он такой! Хоть папа Римский! Охота здесь не запрещена! – орал мужской голос.

Все обернулись.