Охотник на творцов

Мне было страшно от того, что я не знал, как защититься от Брута. У меня не имелось на него рычагов воздействия. Я не мог на него повлиять НИКАК! Зато он мог стереть всё произошедшее из моей памяти за несколько часов или дней и снова использовать меня… И я буду улыбаться. Я буду рад этому.

– А теперь, если хочешь выжить – действуй, – вкрадчиво протявкал мой товарищ с заботой и участием. И я, наконец, смог сипло вдохнуть. – А я тебе помогу, душа моя.

Я начал действовать. И не знал: по собственной воле или по приказу Брута.

Первым делом я понял, мне нужен настоятель-Напалков – он требовался всем, значит, из него получится лучший щит. И я рванул к нему. Брут, хотя и подставил меня по полной, но угробить явно не собирался. Вот почему побежал не только я, но и пять моих иллюзорных копий в разные стороны. А вот меня наоборот скрыла невидимость. Это ничуть не смутило Шурупова, который, не стесняясь, широким веером стрелял по ногам всем: и моим иллюзорным копиям, и мне, и даже Напалкову.

Вот только проблема большинства современной техники в том, что она частично работает на Вере.

И сверхнавороченный пистолет не исключение. Нет, эффект Гаусса, который разгоняет иглы в электромагнитном поле и в самом деле присутствовал, вот только КПД у него оказался задран Верой, также как и мощность батареи. Оттого-то при попадании в меня, иглы вели себя так же, как и в старинных прототипах данного оружия: застряли в одежде, лишь коснувшись кожи.

Это позволило мне выиграть несколько секунд, за которые я отступил к кабине машины и буквально зашвырнул туда настоятеля – ему не повезло, и иглы искромсали ему обе ноги.

Конечно, не в фарш, но очень аппетитное зрелище, крови много и бегать он сможет не скоро.

А Шурупов уже воплощал способности. И пусть основой для него являлись детективы и связанная с этим аналитическая деятельность, но и про боевой аспект мой коллега не забывал: выхватил одной рукой шпагу, а другой сорвал с пояса кисет, но который на самом деле оказался полон пепла. Шурупов являлся мастером обращения с прахом, он в его руках оживал.

Порой в прямом смысле.

Взвившись в воздух, пепел стал обретать форму: три лезвия метнулись ко мне. При соприкосновении с телом они развеялись дымкой, но эта дымка на пару секунд закрыла обзор, и сквозь неё прорвался Шурупов, пытаясь насадить меня на свой клинок.

Я не сразу понял, почему он стал вдруг выше – это у меня подкосились ноги, и я начал оседать. Судя по острой боли в области сердца, атака шпагой прошла успешно.