1910-я параллель: Охотники на попаданцев

Единственным различием между нами было то, что он предусмотрительно надел на руки толстые кожаные перчатки. Мне только и оставалось, что с досадой поглядеть на свои окровавленные ладони и рубашку, у которой теперь красными стали не только рукава, но и пузо.

Штабс-капитан исчез, а через несколько минут вернулся, перекинув через забор верёвку с большими узлами, по которым можно без проблем забраться наверх. Верёвка, между прочим, была моя, буксирная.

- Когда вы всё успеваете? – прошептал я, вытерев окровавленные руки о рубашку, которую, без сомнений, придётся выкинуть.

- Пообщался раньше с разными уголовными элементами, нахватался приёмов, — ответил Баранов и осторожно спрыгнул вниз. – Куда дальше?

- Вон в то окно, — показал я.

- Какое? – тут же переспросил мой спутник, разглядывая барак.

- Вон то, — снова вытянул я руку в сторону темнеющего проёма.

- Вы шутите? – уточнил штабс-капитан. При этом было заметно, как его зрачки то сужались, то расширялись, точь-в-точь как у Сашки Никитина возле склепа.

Я вздохнул и провёл ладонью по лицу.

- Пойдёмте, — поманил я полицейского, и мы осторожно приблизились к окну, при этом Баранов до сих пор озадаченно водил головой и пытался рассмотреть объект моего внимания, но не мог.

При нашем приближении кинжал выдал новый фокус. По оконной раме пробежали всполохи тлеющего синего огня, высветив аккуратные квадратные печати по углам косяка.

- Что это? – тут же подался вперёд Баранов. - Что за иллюминация? Откуда здесь окно? Его же не было.

- Было, вы просто его не видели, – сухо ответил я, — это всё колдовство.

- Колдовство, — недоверчиво пробурчал полицейский. – Оно же должно быть незримое.

- Как видите, нет, — усмехнулся я и ткнул кончиком кинжала в пылающую печать. Но та не растаяла и лишь на секунду вспыхнула ярче. Я стукнул клинком ещё раз. И снова без результата.

Что же не так делаю?

С таким вопросом мысли начали строить и рушить предположения.

Это колдовство сильнее заложенного в руны моего оружия? Нет, иначе бы печати не засверкали.

Этот нож не умеет с ними бороться? Тоже вряд ли.

Что не так? Размышления стали отматывать воспоминания назад, как бумажную ленту телетайпа с текстом.

Вот уколол клинком – нуль. Вот поддел остриём нити – они растаяли, впрочем, паутинки и так были очень слабы. Вот взмахнул клинком – вокруг побежали воздушные волны.