1910-я параллель: Охотники на попаданцев

Когда небольшой зазор в молодой поросли остался позади, а старые, полуживые деревья погрузили нас в тень, внутри закипела борьба между двумя моими половинками. Они боролись не словами, а желаниями и призывами к делам и мыслям. И лишь потом начинали приходить рассуждения. Марк Люций хотел рвануть вперёд, невзирая ни на что, перемахнуть забор, всадить в противника нож и нагрести полную охапку трофеев. Прыгнуть, даже если порвутся жилы.

Но в этот раз был настойчивее Евгений, привнеся в оценку обстановки долю здоровой осторожности.

- А если завод охраняется по всему периметру? – спросил я, положив ладонь на чистый кирпич забора. Он был не новым, но старательно отмытым даже снаружи завода. И характерных для таких мест залежей человеческого и собачьего дерьма не было. Бодриков, конечно, чистюля, но не до такой же степени.

- Пока не поглядим, не узнаем, — тихо отозвался штабс-капитан. Он стоял, осматривая прилегающую к ограждению территорию.

- Когда заглянем, можем сразу нарваться на охрану, — снова выразил я сомнения, поглядев наверх, выискивая место, где удобнее всего будет схватиться.

- Тогда сразу соскочим и убежим, — снова парировал Баранов, отойдя в сторону, и с кряхтением подцепив большую корягу.

- Но они будут знать, что к ним проявляется совсем уж повышенный интерес.

- Господин асессор, — вскинув брови, произнёс штабс-капитан, — я вас не узнаю. Обычно вы вперёд ломитесь, а сейчас топчетесь на месте, как стеснительная барышня.

- Не хочу добычу спугнуть, — тихо огрызнулся я, встав на подложенную корягу, и взяв в правую руку кинжал. Деревяшка немного качнулась, отчего пришлось балансировать, дабы не свалиться.

- Ну, с богом, — тихо произнёс офицер уголовного сыска.

А я сделал вдох, а потом прыгнул. Пальцы вцепились в край забора, сердце забилось в ритме барабанов дикарей, вышедших на тропу войны, а вниз по рыжим кирпичам потекла тонкая струйка крови.

Отступать не было никакого желания, поэтому я подтянулся и тихо выругался, ведь по всей верхушке забора обильно посадили на смолу обыкновенное битое стекло, и сейчас несколько крупных осколков прорезали кожу и мясо на левой руке.

Другой человек на моём месте тут же спрыгнул бы обратно, ухватившись за раненую конечность, ревя от боли или изрыгая нецензурную брань.