1910-я параллель: Охотники на попаданцев

Сперва он пригладил неспешным движением пальцев свои усы, а потом посмотрел куда-то вдаль, и в итоге кивнул.

- Зачем?

- Интуиция, — пожал я плечами. Не говорить же ему, в самом деле, об эфирных созданиях.

- Может, вы и правы, — пробормотал Баранов, — может, стоит взглянуть.

Он сделал быстрый, но глубокий вздох, а затем посмотрел мне прямо в глаза.

- А сам господин барон осведомлён о вашем визите?

- Его превосходительство пока лучше не беспокоить, — уклончиво ответил я, — болен, знаете ли.

Баранов кивнул, бравым шагом обошёл машину, и не спрашивая разрешения, сел на пассажирское сидение.

Глаза его при этом смотрели в пустоту, как у манекена, а губы сжались Штабс-капитан словно на секунду забылся, и из-под маски показалось истинное лицо, хищное и опасное.

Впрочем, мне ли говорить о сокрытом.

Я вздохнул и занял своё место. Пальцы привычно погладили лакированное дерево рулевого колеса, а нога надавила на педаль контроллера электромотора, и машина тронулась.

Всю недолгую дорогу мы молчали, и было даже немного обидно, ведь Баранов не стал спрашивать о том, что я видел в чужих землях.

Он словно уже знал, но забыл состроить невинную мордаху неосведомлённого поручика Ржевского.

Завод находился от управы недалеко. Не было никакой нужды объезжать половину города, дабы пересечь вечно разбитый мост через речку Каменку, или мчаться в предместья Новообска, огибая многочисленные кирпичные мануфактуры.

Огороженная высоким забором территория располагалась на самом берегу реки Обь.

Вверх уходили две высоченные трубы, закопчённые до черноты. Виднелись крытые выцветшими до серости досками здания.

Бродить вокруг да около мы не стали, остановив авто у самой походной, и сразу же удостоились цепкого взгляда охранника, положившего руки на подоконник и прилипшего к окну. Здоровенный громила с пудовыми кулаками недоверчиво нас рассматривал через многочисленные квадратики плохенького стекла, вставленного в деревянные рамки. Но как только мы подошли к двери, громила ударил небольшим молоточком в гильзу, отчего послышался противный дребезжащий звон.

- Любезный! – позвал я сторожа, но тот лишь несколько раз кивнул, продолжая разглядывать нас. – Любезный! – ещё громче повторил я.

Хотелось окрикнуть детину и в третий раз, но в этот момент мне ответили. Нет, не сторож, а другой человек, открыл дверь и вышел на крыльцо проходной, вытирая руки о грязную тряпицу.

- Не трудитесь. Он немой, — произнёс вышедший.