1910-я параллель: Охотники на попаданцев

Я сделал несколько шагов вниз, обдумывая ситуацию. Вот лежит у меня труп, и что делать с ним, я не знаю. Вернее, знаю, что делал бы, не будь здесь комиссии.

Пока я глядел на молодого человека, к тому подошёл Сашка. Мой помощник потрогал шею, помолчал, а потом радостно воскликнул.

- Жив, засранец! Парочка хитпоинтов в этом мобе ещё осталась! Отхилим и допросим. Мля, первый раз говорящего зомби вижу.

Я вздохнул, не разделяя оптимизма моего подопечного, и перевёл взгляд на комиссию, которая топталась на месте, пыжась и создавая вид великих начальников.

- Господа, - наконец произнёс я, указав рукой на обеденный зал, - милости прошу отобедать. А то, что вы видите – лишь небольшие неприятности. У нас городок маленький, поэтому приходится помогать полиции, а они в ответ помогают нам. Сейчас поймали преступника.

- В чем его обвиняют? – спросил толстяк, взявший на себя все представительские функции.

В то время, когда он спрашивал, Никитин искоса поглядывал на гостей, а Ольга стояла у дверей.

- В убийстве, - как можно небрежнее произнёс я, сочиняя сказку на ходу. – У нас секта завелась. Ловят ее, но пока без результатов. Но не стойте, прошу вас за стол.

Толстяк улыбнулся, задрал голову и, пафосно вытягивая слова, заговорил.

- Любезные, а разве это в вашей компетенции? Или у вас своих дел нет?

Мне как-то очень сильно захотелось, чтоб я имел право скрутить и повязать сего ревизора, как барашка, ну или как давешнего зомбия.

- Евгений Тимофеевич, стелить прикажете, или поздно?

Повернувшись, я увидел горничную, покрасневшую от натуги. Она держала в руках красную ковровую дорожку, свёрнутую толстым рулоном. Коврик был явно тяжеловат для хрупкой девушки.

- Стели уж, - пробурчал я, а потом повернулся к комиссии, вспоминая, о чем те спрашивали: - Тренируемся. Если уголовника сможем сыскать, то и попаданца тоже.

- Никодим Сергеевич, - заговорил хриплым басом высокий отставной вояка, имеющий право на ношение формы, - я предлагаю отобедать. Я последний раз в поезде ел.

- Ну, хорошо, - снисходительно произнёс толстяк, в голосе которого прозвучали нотки женской истерики. Он явственно хотел казаться самым умным и главным. Даже главнее, чем есть на самом деле. И они, оказывается, не ладят между собой, раз каждый тянет на себя одеяло.