1910-я параллель: Охотники на попаданцев

- Это же, почитай, у меня дома!

- Ну, так, едь, - неуклюже махнул парень закованной в броню рукой, а потом потянулся и щёлкнул небольшой тумблер. Прогресс принял весьма специфичные формы, и таратайка вспыхнула огнями крохотных ламп накаливания, запитанных от небольшого аккумулятора, спрятанного под днищем повозки. Сзади вспыхнули красные неоновые огни, сбоку гирлянда жёлтых, а на груди коня загорелся большой белый фонарь, убранный в частую стальную решётку. На улице хоть и сияла полная луна, но фонарь знатно выручал.

- Стимпанк, мать его, - буркнул Сашка, получив со стороны Насти полный непонимания взгляд. А потом они ехали молча. Никитин лишь вглядывался вперёд, и пытался уловить хлопок пробоя. Но из-за цоканья подков и скрипа перегруженной тележки ничего не было слышно.

Парень жевал губу и думал, как быть дальше. С одной стороны, он уже видел разное, а с другой, боялся всё сделать не так. Он гадал, кто же может попасться на этот раз.

Нудисты без парашюта были, киргизские гопники были, дети были, даже зомби были.

Таратайка время от времени прыгала на ухабах, а конь фыркал и взмахивал хвостом. Дома с тусклыми огнями в окнах неспешно плыли мимо, словно ехали не на телеге, а на тихоходном троллейбусе по частному сектору. Впрочем, на такой дороге и спорткар будет еле теплиться.

- А у меня честно сиськи красивые? – задала Настя настолько неожиданный вопрос, что Никитин даже растерялся, а потом посмотрел туда, где под кирасой была скрыта девичья грудь, словно мог рассмотреть сквозь защиту.

- Да.

Настя улыбнулась и прикусила губу, а через несколько минут потянула поводья на себя.

- Приехали.

Сашка вздохнул и слез с повозки, а потом помог сойти Насте. Девушка привязала коня к ближайшему забору, щёлкнув напоследок небольшим замочком, а парень вслушивался. Хлопка пробоя не было слышно. Тишину нарушали лишь редкие взбрехивания собак, мычание скотины, да фырканье Гнедыша. Где-то двери скрипели петлями, и слышался плач младенца.

Настя подошла к Никитину, протяжно вздохнула, а потом подняла руку и показала вдоль улицы.

- Глянь. Там дом с электрической лампой под навесом. Это мой. Мамка, поди, пироги стряпает. А папка опять с полотенцем на голове, и ходит да ворчит. Требует, чтоб мамка ему чуток налила.

- Зайдём потом?

- Да не-е-е, - отмахнулась девушка, - потом как-нить.

Они замолчали, а потом вздрогнули.

Неподалёку раздался собачий визг, да такой истошный, словно ее заживо лапами в мясорубку засунули.