1910-я параллель: Охотники на попаданцев

После своего перемещения сначала из мира в мир, а потом из тела в тело, я был готов поверить во что угодно. Честно. При виде этого городового, обнажившего окровавленную шашку, которой он, наверное, убил и изуродовал своего коллегу, было страшновато. А что, если пули не смогут причинить ему вреда?

Тем временем городовой подошёл к трактору и стал методично бить по нему своим табельным клинком. Раздавались удары железа по железу, эхом отдающиеся от ближайших деревьев. Он бил и бил, не переставая, так что я рискнул высунуться.

Городовой не обратил на меня никакого внимания, продолжая вялыми ударами бить ни в чем не повинную боковину трактора. На нем осталось уже с десяток-другой сколов и маленьких вмятин. Иногда шашка попадала по каучуковому колесу, почти беззвучно отскакивая обратно.

Я огляделся по сторонам. Ведь мы прибыли сюда в ожидании пробоя, но ни мёртвый городовой, ни этот псих не были похожи на попаданцев. На кого угодно, вплоть до упырей, но не на потеряшек.

– Ну, точняк зомби, – произнёс сверху с телеги Сашка, – а он не заразен? А то начнём друг друга убивать и мозги есть.

– Мозги? Йисть? Человечьи? Как этот сейчас? – сдавленно спросила Настенька, а потом прикрыла рот механической перчаткой. Ее тело слегка дрогнуло, и девушку вырвало одной желчью.

Я ещё раз оглянулся в поисках признаков попаданцев. На этот раз внимательнее. Неподалёку от нас палые листья были сграблены так, что освободили небольшую полянку, а на голой земле угадывались затоптанные символы.

Культисты? А при чем тут попаданцы? При чем тут этот сумасшедший? Ничего не понимаю.

– Ну, что? – раздался тихий голос Ольги,  которая подкралась ближе, вернее, подползла на четвереньках. Я первый раз видел, чтоб кирасиры ползали, как малые дети. Только ее ладони и коленки оставляли на прошлогодней, и оттого бурой, палой листве небольшие рытвины.

Я посмотрел на монотонно бьющего трактор городового, а потом вздрогнул и скривился. Потому что Ольга громко, прямо в ухо, вскрикнула и вцепилась механической перчаткой мне в руку.

Рядом бахнул выстрел, и городовой замер, с тем, чтоб упасть навзничь, как опрокинутый манекен.

– Господи Боже, – запричитал сидящий между трактором и телегой тракторист, державший безумца на прицеле. Он начал усердно креститься, не выпуская из левой руки обрез, – Я не хотел. Оно само. Она как завизжит, и я выстрелил. Я не хотел. Прости Господи.