Психотерапевт для нечисти

– Печально, но ожидаемо, – окончательно расстроился Павел Степанович. – Ладно, пойдем снимать с тебя Матрицу.

***

– А теперь сделай глубокий вдох и не дыши! – приказала строгая седовласая дама, вожделенно потирающая руки перед моим лицом. – И не шевелись! В противном случае я не могу гарантировать, что все останется на своих местах.

– Нос у нее что ли отвалится? – лениво спросила помощница дамы, не переставая катать во рту резко пахнущий клубникой леденец.

– Ты не трепись, а запоминай! – грозно рявкнула на нее дама.

– Не умеете, – флегматично заметила любительница леденцов.

Дама лишь зло топнула ногой и переключилась на меня.

Матрица обволокла голову и грудь подобно растопленному сахару, превратившемуся в густую карамель. Энергетическая сеть быстро застыла плотной коркой, а затем седовласая дама дернула. Ощущения были такие, словно я в мгновения ока лишилась кожи. На всякий случай я даже проверила, не сбылось ли предсказание молодой помощницы. Но нет, нос оказался на месте.

– Вообще ничего, – удивленно проговорила она. – Один сплошной белый шум. Надо еще раз попробовать!

Павел Степанович предупреждающим жестом руки остановил ее кровожадный порыв.

– Нет, рисковать не будем. Две Матрицы подряд – это уж слишком. А что до пустоты, так что взять с молодой девицы. Что в голове, то и на Матрице. Пойдем, будем думать дальше, что со всем этим делать.

Куратор махнул мне рукой, и я поспешила ретироваться из столь не гостеприимного кабинета, пока ни у кого не появилось новой идеи, как можно испытать меня на прочность.

На выходе из здания на меня буквально налетел смерч. Казалось, всклокоченная девушка с пышными черными волосами и такого же цвета кожаной куртке не замечала на своем пути ровным счетом ничего. Мы столкнулись плечами, и я отлетела в сторону на добрую пару метров, едва устояв на ногах.

– Вот же шальная! – бросила я девушке вслед, но та уже скрылась, на прощание громко хлопнув входной дверью.

– Это сфестра покооного, – с набитым ртом проговорила Людочка, материализовавшаяся передо мной, словно черт из табакерки. – Ее тофе на опофнание приглафили.

В животе предательски заурчало. Я с завистью проводила взглядом последний здоровущий кусок Людочкиной булки с маком, который секретарь, подобно хомяку, сражающемуся со стручком арахиса, умудрилась целиком запихнуть в рот.