Ночь великой богини

Луна висит над крышей Главного штаба словно медный щит, и на её фоне видно, как бьют копытами запряжённые в колесницу кони, и как водители их потрясают копьями, и как мерно взмахивает крылами богиня-победительница, стоящая в повозке. Один жест Ангела — и колесница сорвётся с места, прянет вниз и полетит, неостановимая, сминая врагов… Так однажды уже было.

Тогда же, когда являла свою ярость и львиноголовая Сехмет, и многие другие. Тогда они бились плечом к плечу и победили. Тогда это было возможно — но не теперь. Слишком мало для них всех осталось свободы.

А тогда была большая война…

Сейчас войны нет. Есть жизнь. Есть Город, стоящий на грани реальности и сумерек. Ткань мира здесь особенно тонка, и каждая ночь Перелома рвёт её в клочья… А кому штопать прорехи, как не женщине? Пусть родом она из Древних богов, а иглы, пяльцы и нитки — её подданные, иные — дети самого Города, а иные — из плоти и крови, любящие и страдающие, живущие рядом с людьми. Те, кто несёт свою стражу день и ночь в каждом доме, изгоняя и сумеречных тварей, и вполне реальных.

Воины должны идти в битву. Женщины — делать свою ежедневную работу. Коты — охотиться. Так было всегда, так устроен мир, и это правильно.

Нубийская кошка в тоске поднимает взор к медному щиту, сияющему над Аркой Главного штаба, и систр в опущенной руке звенит жалобно и тихо. Крылатая богиня на колеснице взмахивает штандартом: пора! Луна взошла, и с каждой минутой тени всё плотнее, всё ярче горят в них угольки багровых глазок.

— Возвращайся, — повторяет Ангел в третий раз и отворачивается.

Ангел, стоящий на Александровской колонне, видел много славных битв, и сам вёл их — там, где силы позволяли ему, — но он никогда не пробовал охотиться на крыс.

Нубийская кошка встряхивается и опять морщит в оскале верхнюю губу. Уйти? Кто и когда видел кошку, которая делает то, что ей велят, а не то, чего хочет она сама?!

— Я прошу, о великий, — она почти рычит, но слова древней формулы различимы, — я прошу тебя — впусти меня во владение твоё! Ибо я пришла защищать, а неубивать! Впусти меня, великий! Дай мне эту ночь! Дай мне быть!

Прежде чем Ангел успевает обернуться и одним мановением руки смести с площади непокорную — ибо он властен над ней, — из-за спины её выступает маленькая светлая тень.

Кошка.