Не убежать!

Щёку царапнуло когтистой веткой, оцепенение спало. Я развернулась и убежала прочь из этого жуткого места, в надежде, что ничего ещё не случилось.

— Поздно! Ты всех убила, пока шла сюда! — кричало мне вслед отражение, а чёрный дым норовил догнать.

Я бежала что было сил, но тёмный лес всё никак не становился радужным. На месте озера образовалось зловонное болото. И русалка почти утонула в нём. Она шептала: «Спаси!», цепляясь руками за камень, но он тонул вместе с ней.

Чёрный дым настигал, и я продолжала бежать, глотая слезы.

«Почему я не попыталась её спасти? И есть ли надежда всё исправить?»

Дальше было поле с облаками. Фея запуталась в их стеблях, пытаясь взлететь. Они душили её.

— За что? — спросила она перед смертью, глядя мне прямо в глаза, в них отразился чёрный дым.

Я не знала ответа, вновь испугалась и не остановилась. Боль вгрызалась в самое сердце, не хватало воздуха, хотелось упасть, и только жуткий хохот позади не давал мне этого сделать, подгоняя страхом, будто кнутом.

Цветочная поляна потускнела, небо захватили тяжёлые грозовые тучи. Убитые молниями, догорали бумажные гномы. Разбитые громом качели рассыпались на множество осколков, и хранительница леса лежала с перерезанным горлом на сырой земле, её глаза были широко раскрыты, а рот застыл в немой мольбе. Я упала и подползла к ней.

— Это всё ты! Ты их убила!

Я посмотрела на свои окровавленные руки и прошептала: «Прости!», глядя в глаза хранительнице.

В них отразился маленький лучик света, но я его уже не видела: резко поднявшись с земли, продолжила бежать. С трудом разбирая дорогу из-за слез, и не замечая трупы белок, я вылетела на опушку леса.

— От себя не убежишь! Ты снова вернёшься, — дым остался в лесу, не решаясь догнать.

Уже наступила ночь, и город зажёгся искусственным светом. Я села на самую кромку леса-островка, наблюдая, как капли дождя падают в тёмную бездну между городом и лесом, обхватила себя руками и начала монотонно раскачиваться, убаюкивая своё одиночество.