Орден Синего Кролика

Безголовое змеиное тело ещё билось в конвульсиях, а спину Киры Турм уже нельзя было различить за деревьями.

– Арпад, готов спорить вы сделали это нарочно! – произнёс невидимый Фолио. – Ни за что не поверю, что вы могли оступиться.

– Ваша правда, Фрай. То, что она с ним делала, отвратительно, и я счёл нужным вмешаться. Что вы делаете? – Варгоши одарил возмущённым взглядом долговязую фигуру, которая проявилась над безголовым телом. – Яд василиска тоже редкость?

– Необыкновенная. Но дело не в этом, вы поняли, как она это сделала?

– Внушение очень сильное и невероятно энергозатратное.

– Если говорить откровенно, там, под елью, вы показались мне крайне неубедительным. Ваше подозрение, основанное на единственном коротком всплеске знакомых вам сил… Но вот сейчас, после вот этой сцены. Что же, я верю вам, Арпад.

– Но она же стареет! Вчера ещё я не дал бы ей и сорока трёх, а теперь? Это не вампир, – удивлённо всплеснул руками барон крови.

– Нет. Но и не обычная волшебница. И не ведьма. Самое удивительное во всем этом не старение, мне кажется, я могу назвать внезапно иссякший источник её молодости. Это очень, очень дорогое зелье из алхимической лаборатории Дюка Мордумыра. Знаете такого? Словом, с этим всё ясно. Мне непонятно, зачем убивать змея, если можно сделать его союзником?

– А действительно, зачем? – переспросил у парня мадьяр, внимательно глядя ему в глаза.

– Боюсь, ответ на этот вопрос мы сможем узнать только у госпожи Турм, – развёл руками Фолио.

– Так что идём за ней дальше? – вампир понюхал воздух в поисках следа.

– Само собой, само собой,– согласился с ним долговязый алхимик, растворяясь в воздухе с чуть слышным щелчком.

***

Призывно засветилось зеркало, Феликс нехотя подошёл ближе и уселся на край стола.

– Ну? – нетерпеливо произнёс он, увидев вместо отражения растерянную физиономию Горация Гонта.

– А наконец-то проснулся, – вместо егеря в зеркале появился внушительный нос и добродушная улыбка Бубара. – Как твоя охота?

– Плохо, – буркнул не выспавшийся Феликс. – Или, если точнее, никак. С тех пор, как Мажордом залёг в спячку, никаких происшествий, то есть вообще никаких. Все три твоих тайника не тронуты.

– Ну и чего ты тогда топорщишь усы, командор? Это же означает, что Рихард был один такой забавный.