Под чёрным солнцем

— По маме знаю – она после запоев несколько дней вообще спать не могла, выпила один раз чуть ли не упаковку и всё равно не заснула.

— Тогда, может, конины? Виктор вроде держит здесь.

— Вот не надо, а? Хватит с меня и мамы с её марафонами! Кольцом, может быть? Помнишь, Ната рассказывала?

— Только не твоим тогда. Сдаётся мне… — Марина почувствовала, как чья-то рука надевает на её палец кольцо. — Ты, главное, на руки её посмотри – никакого маникюра, совершенно наш человек!

— Можно подумать, я её руки раньше не видела! Она всегда такая и была.

Даже украшения свои дома как-то швырнула со скандалом. Хотела сначала мне отдать, но я отказалась – всё равно бы мама пропила.

— Не хочу ничего рассказывать. Вода помнит всё, — сказал ещё кто-то, и девушка лишь через несколько вечностей осознала, что этот «кто-то» – она сама.

— Вот именно, — подтвердили ей. — Марина, не хочешь рассказывать – и не надо, — с неё сняли кольцо. — Лен, ты её глаза видела? Прямо голубое пламя!

— Лара, облачись! — сообразила Лена.

— Думаешь? А, всё равно спалилась уже! — Лариса вышла в комнату.

— Мариша… Мариша! — Лена чуть потряхивала подругу, но та не отзывалась, пока через несколько минут не раздался властный голос:

— Пробудись!

Девушка непроизвольно подняла глаза и встретилась взглядом с…

«С богиней Океана», — внезапно поняла она.

Две бездны посмотрели друг в друга.

* * *

«Истерзанная душа…» — думала Лариса, тщательно втянув свои львиные когти и включив на полную мягкость лапы, которыми она поглаживала спину девушки, всё ещё пребывавшей в тектоническом состоянии.

— «Ты вырвалась на свободу, но как же сильно ранена осколками клетки, которую сама и разбила, чтобы вырваться – в никуда, в бесстихийную пустоту! Да, душа, ты истекла бы кровью, не подхвати тебя Вода. И та Вода, что я, и та, что ты сама».

«Чтоб земля суровая кровью истекла, чтобы юность новая из костей взошла…»[2] — шептала она, чувствуя, что Марина начинает засыпать. — «Стихи, нужно больше стихов!»

«Роговую мантию надену, от горячей крови откажусь, обрасту присосками и в пену океана завитком вопьюсь…»[3] — звучал отстранённый негромкий голос Воды, продолжавшей смывать засохшую кровь с успокоенной души – теперь уже «прикаянной».

«Ну да», — Лариса тихо засмеялась. — «И погода стояла настная, и гуляла собака счастная, и, виляя хвостом уклюже, пробегала пролазные лужи…»[4] — девушка наконец заснула, и фея осторожно вышла.

— Спит? — обнадёженно поднялась навстречу Лена.