Под чёрным солнцем

— Пока баба на хахаля мокнет, она позволяет ему делать со своими детьми всё что угодно, да ещё и сама добавит, если огрызнуться попытаются. И неважно, отец детям этот хахаль или нет. Классика же, ещё Диккенс живописал.[6]

— Ну вот она и попыталась «добавить», — Марина уже говорила, казалось, совершенно бесстрастно, и лишь тяжёлое дыхание отчасти выдавало её. — Повернулась ко мне, а глаза – как из нашей фирменной галицийской преисподней! Читала я, что мои ненаглядные предки вытворяли… Потому, кстати, и держала уже нож наготове – сама же галичанка, прекрасно понимала, что сейчас меня убивать будут, это уже не мать, а «антимать» какая-то! Как Бог и дьявол.

— Именно так, — Ледяная Дева тоже нервно закурила. — Это и есть дьявольский антипод матери – предавшая мать.

* * *

Будь Гражина дома, Ирина Николаевна ни за что не согласилась бы встретиться с женщиной, отрекомендовавшейся как «старшая фея», но дочь осталась в больнице до понедельника.

«Хорошо ещё, что по телефону говорили!» — с раздражением подумала женщина, вспомнив разговор. — «А то за сумасшедшую посчитали бы – при таких известиях люди вообще-то радуются, а у меня на лице небось разочарование проступило.

— Доброе утро, — сдержанно поздоровалась она, открывая дверь. — Вы Наталия Сергеевна?

— Доброе утро, Ирина Николаевна, — улыбнулась фея. — Да, это я.

— Проходите. «Наверняка у неё куча красивых платьев и драгоценностей, но сейчас, сразу видно, пришла не со сказкой, а с деловым разговором» — бухгалтерша с удовлетворением оценила строгий костюм Наты. — «С этого и надо было начинать, а то заявились две восторженные девчонки, которым хотелось срочно облагодетельствовать весь мир!»

— Ирина Николаевна, — фея была сама серьёзность, — как здоровье Гражины?

— А то вы как будто не знаете! Спасибо вашим девочкам – выставили меня паникёршей какой-то, которая, чуть что, готова дочку до смерти залечить! Всё у неё хорошо, опять можно в постели до девяти валяться и весь день ничего не делать.