Книга седьмая. Жестокий спаситель

Возбужденные селюки (язык никак не поднимался назвать их горожанами!) перетирали нам кости, пока мы вдвоем отдавали должное местной кухне. Была она… просто потрясающей, настолько, что мы начали бороться с искушением отложить всё на завтра, а сегодня просто по-человечески обожраться.

Но не вышло. Местные дали нам от силы часа полтора, да и только, наверное, за счет того, что собирались где-то в другом месте, а затем по очереди начали внедряться за пустые столики, фоня любопытством и острой жаждой общения.

Лысый едва успел запустить свою шарманку ровно перед моментом, когда его чуть было не «атаковали» со спины четверо местных с наиболее авторитетными мордами. Выкрикнув на местной языковой бурде нечто вроде «Наливать всем, пока стоят, я плачу!», лысый вызвал самый настоящий рёв… из-за покрытого тем же ползучим виноградом забора, а затем и нашествие более молодых местных, тут же оккупировавших всё подряд и начавших голосить здравицы щедрому белому человеку. Авторитетным мордам ничего не оставалось, как занять в углу стратегическую оборону и отдать должное халявным напиткам.

А Крюгер творил свою особую магию, которую я, тихо скрипя зубами от зависти, подло окрестил «тамада в борделе». Этот гад управлял толпой как толстый мужик устраивает цунами в небольшом бассейне. Шутки, прибаутки, короткие истории, взрывы смеха, анекдоты – и вот местные подчиняются ему как крысы трубадуру! Они то орут, то слушают, затаив всем кагалом дыхание, то лезут друг у друга чуть ли не по головам, чтобы срочно ему что-то рассказать, то оттаскивают впавшего в раж товарища, твердо решившего немедленно познакомить лысого с дочерью, а заодно оставить у себя ночевать… или жить до конца дней.

Я, харизмат и самый красивый гном, тихо сидел под своей масочкой, дымя от зависти как паровоз. Не то чтобы в самом деле хотелось бы обладать таким отточенным социальным дирижерским навыком… совсем нет! Но…

Вру, хотелось бы. Не потому, что я до боли в деснах люблю разумных.

В местных не было ни единого грана серых и красных оттенков. Обычные деревенские из сонной страны, которым внезапно перепало веселухи. Должников среди них тоже не было, что определить было легко даже мельком.