Книга седьмая. Жестокий спаситель

Их дело быть в курсе, а есть те, чье дело отдать распоряжения по этому поводу. Надо будет – любой из этих крепких суровых гномов бросит всё и, не зайдя домой, поедет за полтысячи километров спасать посевы от плодожорки или что-то такое. Кригстанец знает, что это чрезвычайная ситуация, что ехать нужно, что его обязательно вернут домой, как только, так сразу. Интересно, что такое росло в тех пещерах, откуда появились кригстанские гномы? И как бы этим накормить остальную Кендру?

Поймав местного конферансье или как там главный по отелю? Метрдотель? Нет, этот гном тянул именно на конферансье, мы передали суровому дядьке два рюкзака со спиртным, а затем, предъявив ему же поставившего на паузу связь с реальностью Каирна Церха, тут же добились полного и безоговорочного внимания.

Объяснив свои пожелания в виде «много жрать, уютный зал, будем орать, значит подальше», мы с Крюгером встряхнули свою ношу, приведя ту в вновь воспринимающий суровую реальность вид, а затем потопали в номера.

Там нас ждала в меру сгорающая от любопытства Стелла и безмерно хмурая Эскиольда, сразу понявшая, что мы не только ходили к кригстанцам, а еще после этого и забухали, причем без нее.

Да еще и левого мужика притащили. Именно на этом тонко подгаданном моменте Крюгер и развел драконьего клона, хлестнув его в самый неподходящий для набравшей воздуха в грудь эльфийки момент ледяным голосом, полным нескрываемого презрения:

– Через два с половиной часа после того, как началось Восстание Бога…, – лязгнул жутко изменившимся голосом лысый кид, – …сообществу драконов была отправлена срочная просьба от лица всех государств Кендры – помочь с выжиганием бывших храмов Бога-из-Машины! Два часа тридцать две минуты! – чеканил он, подходя с каждым словом всё ближе к замершей Эскиольде, – Два ё****х часа и тридцать две ё****е минуты, Эскио-ольд!

Он встал к ней нос к носу, максимально близко, пылая в моем зрении абсолютно алым факелом чистейшей ярости, настолько овеществленной, что обмякшее плечо Церна под моей рукой моментально закаменело.

– Почему вы не помогли, дружище? – вот это был уже шепот, настолько низкий и страшный, что даже полугоблинша приняла цвет молодой капусты, вжавшись в кресло.

Ответ мы знали заранее. Я рассказал всему честному собранию, он заставил заскрипеть зубами даже твердокаменных кригстанцев, которые за последние дни и недели прошли всё кроме медных труб, да еще и не по разу. Но Крюгер был делом особым.