Чародей из заброшенной школы Искра Безумия

На дорожке, ведущей к клинике, Саша увидела обгоревшие тела, от которых несло бензином и жженными тряпками, а на голых ветках кустов – различные раскиданные тряпки и даже цепочки с крестами.

- Максим! – рявкнула Саша, напрягая горло настолько, насколько позволяло ей состояние. – Максим, мы все знаем!

В ответ Саше была тишина и легкий шорох листьев за спиной – колыхнул ветви ветер.

- Максим, у тебя же не было никакой семьи! – рявкнула Саша, потирая горло и ежась от странного озноба, который пробежал по бедрам и спине.

Никакой реакции.

Однако Саша уловила краем глаза, как в правом крыле здания мелькнула тень. На секунду Александре показалось, что это был Мельбург, но потом она увидела, как его мерзкая рожа выскользнула из полумрака кабинета на втором этаже – и у Саши появилась надежда, что к ней выйдет Максим.

- Максим! – Саша из последних сил напрягла связки.

В этот момент Саша одновременно и возликовала, и испугалась.

Двери в клинику распахнулись, на Сашу пахнуло затхлостью и тухлятиной, а в лицо ударил могильный холод.

На каменный порог вышел бледный, почти зеленый, Максим Вороницын. Его халат был испачкан в золе и крови, в волосах запутались какие – то нити, а в руках он держал тело Дарины и скальпель.

Максим сошел со ступенек во двор, протянув за собой Дарину за волосы, после чего поднял ее и, приставив к лицу скальпель, заставил Сашу ступить назад.

Девушка обратила внимание на лицо Вороницыной – оно было исполосовано, покрыто коркой из крови и запекшегося мяса. Линия губ была продлена чуть ли не до ушей и неаккуратно зашита, на подбородке красовалась болячка, как от кислотного ожога, а над глазами появились какие – то черные линии, похожие на трещины.

- Ты чего с ней сделал? – испугалась Саша, наступив на ветку и раздавив ее напополам.

Это был обычный хруст, но Саше показалось, что она наступила на чью – то кость и размозжила ее.

- Все у меня было, - протянул Максим, держа скальпель у горла Дарины. – Все! Слышишь, гнида!

- Успокойся, - попросила Саша, радуясь, что кричать ей больше не нужно. – Пожалуйста, давай поговорим просто. Ты же сам понимаешь, что ты болен.