Чародей из заброшенной школы Искра Безумия

Евгений долго думал, как такое возможно, пока не вспомнил кроликов, интерес сына к генетике и физиологии людей, а также к их размножению.

- Проси, что желаешь, - однажды сказал Евгений, войдя в комнату к сыну и застав того за уроками. – Злата подарит мне дочь. А тебе – сестренку.

Максим быстро вспомнил, сколько прошло времени, и, посчитав, осознал, что Злата была в положении больше семи месяцев. Он особо не трогал женщину, так как ей было за тридцать и волноваться ей было нельзя.

А Максим вызывал у нее негативные эмоции.

Парень это чувствовал каждой клеточкой собственного организма. Поэтому пытался не выходить на ужины и обеды, а быть где – то далеко внутри особняка отца. Там, где его не тревожили и давали спокойно прочесть очередной фолиант по антропологии или вирусологии.

- Ничего не нужно, - Максим закрыл книги и, улегшись на кровать, посмотрел в потолок усталым взглядом.

В те дни его била лихорадка. Ночью он просыпался от жара и чувства удушья, а днем испытывал муки от усталости и ломоты в теле.

Максим знал, что болен, но не собирался даже выяснять, чем именно. Просто жил и осознавал, что скорее всего скоро погибнет.

Евгений видел, что творится с сыном, но загнать в клинику не мог.

Да и некогда ему было заниматься отпрыском, когда вот – вот супруга явит ему родного ребенка.

Так и случилось.

На выписку из роддома Максим не поехал – Злата сама не пожелала, когда уезжала рожать. Она заклинала Макса прийти на выписку и «испортить» ей праздник.

Поэтому младшую сестру Максим увидел лишь спустя несколько дней после приезда малышки домой.

Она была крохотной, жутко похожей на отца и вечно улыбающейся.

Родители окрестили ее Дариной. Даже подобрали сразу пару девушке – это был сын министра по коммуникации офисов России Эмиля Карвика. Лоренс был образцом изящества и интеллигентности, а Дарина – не отставала.

Евгений спускал почти все деньги на ее образование.

Сестра росла улыбчивой, доброй и, как и он сам, балованной. Все новые платья, гаджеты и даже украшения она получала после каждой зарплаты или премии отца.

Злата настолько ослепла от любви к долгожданному ребенку, что перестала замечать Максима. Она его не видела, когда он проходил и здоровался с родителями, не разговаривала за общим обедом или ужином и даже не воспринимала его речь, когда он стоял плечом к плечу с мачехой.

Однажды он услышал не самый лицеприятный разговор отца и матери:

- Купи ему квартиру – и пусть уходит, - молила Злата.