Секта

Он не умер сразу, только вздрогнул и застыл, словно статуя. Потом начал оборачиваться. Но это уже ничего не значило, я чувствовал, как его сила перетекала в меня, оставляя его беззащитным, превращая в смертного. Когда он смог обернуться, это был уже не патриарх, облик его изменился, снова став человеческим. На меня смотрел небольшого роста мужчина интеллигентного вида. Ему было лет пятьдесят. Видимо, это и был профессор Трескин, такой, каким он был при жизни.

А потом он на глазах начал стареть, кожа на лице пошла морщинами, волосы стремительно седели и выпадали, фигура, и без того не самая могучая, худела и сутулилась.

Адепты стояли вокруг, поражённые увиденным, я собирался убить и их, но дальше произошло неожиданное. Не могу точно описать произошедшее, если коротко, то реальность раздвоилась. Я существовал одновременно в двух мирах. В одном был алтарь, артефакты, Маша, потерявшая сознание и перепуганные адепты.

Они стояли, застыв в ожидании. Путь в мир должен был открыться, они ждали этого тысячи лет. Я вздохнул, надо было что-то делать. А что?

Тут я вздрогнул. Моего плеча коснулась чья-то рука. Обернувшись, я увидел ещё одного вымершего человека. Или не человека. Я уже видел таких, именно они гоняли уродцев, именно они заставили их спрятаться в предметах.

- Ты пришёл… - говорил он по-русски, но голос был глухой, словно он находится в километре от меня. – Ты должен сделать это.

- Должен? – я растерялся. – Должен сделать что?

- Отпусти их, - голос его был просительным, видно было, что приказать мне он не может. – Им нет места в вашем мире, не стоило тревожить их, они должны уйти.

Как будто я их потревожил.

- Как это сделать? – спросил я.

- Ты знаешь, - каждое слово давалось гуманоиду с великим трудом, выглядел он тяжело больным, хотя и не был прозрачным, как другие.

- Имя? – спросил я. – Произнести имя наоборот? Но я не знаю их имён.

- Возьми, - из мутного воздуха возникла металлическая пластинка, золотая или из начищенной бронзы. – Здесь их имена. Ты поймёшь.

Имена были написаны не по-русски, но я отчего-то их понимал. Знал, как звучат эти имена на древнем языке, от которого уже не осталось даже воспоминаний.