Секта

У него получилось остановить кровь, вправить обломок кости и даже примотать шину. Лекарства у нас есть. Можно было надеяться, что хоть ампутации избежит. Сам Витя был без сознания, только вздрагивал от очередного прикосновения. Рязанцев сидел в углу, не подавая признаков жизни. Правый рукав его куртки пропитался кровью, но других повреждений не видно. Вот, закашлялся, значит, живой. Единственный, кто выглядел нормально, это пёс. Тот сидел с окровавленной мордой и облизывался. Вот тебе и пушистый домашний питомец.

- Макс, - прохрипел Павел Сергеевич, сидевший сбоку. – Ты живой?

- Не уверен, - я отставил винтовку и прислонился спиной к камню.

- Ты весь в крови, - Маша возникла рядом, у неё не было ранений, если не считать разодранной щеки и красных от газа глаз. – Садись, я тебя осмотрю.

Осмотр дал неутешительные сведения. Я ещё легко отделался, осколок из ноги Свен вытащил пинцетом, рану получилось перебинтовать, а кровотечение остановилось, хотя кровь уже успела насквозь пропитать штанину.

Из остальных ранений только дыра в трапециевидной мышце была опасна. Пуля прошла навылет, но задела какой-то крупный сосуд, отчего вытекло не меньше полулитра крови. Тоже не смертельно, но боец из меня теперь плохой.

Павел Сергеевич имел несколько осколочных ранений, но большая их часть, как и у меня, прошла вскользь. Только один осколок в районе поясницы его беспокоил, вызывая сильнейшую боль и обильную кровопотерю. Вытащить его получилось, но легче от этого не стало. У Рязанцева пуля пробила плечо, хорошо так пробила, полностью обездвижив правую руку.

С учётом возраста, этого ранения вполне хватит для летального исхода.

Свен, хоть и был на ногах, пострадал не меньше, у него не было левого глаза, а щеку сверху вниз пересекал глубокий шрам. Только убедившись, что его помощь Виктору больше не нужна, он смог заняться собой. Достал зеркало, полил лицо дезинфицирующим раствором и начал зашивать сам себя.

Павел Сергеевич, тоже изодранный осколками, оставался на ногах.

Он выглядел лучше других, хотя постоянно кашлял, а из глаз текли слёзы.

- Что делать будем? – спросил я, прижимая ватную подушку к ране у шеи.

- Ничего, - сказал убитым голосом Рязанцев, вид у него был такой, что хоть в гроб клади. – Они забрали их, теперь ничто не имеет смысла, остановим мы патриарха или нет, скоро появится новый патриарх, и нам его уже не достать.

- Не ссы, Юрьич, - Павел Сергеевич был зол, и это придавало ему сил. – Не всё потеряно.