Секта

Туманный клинок ударился о стилет, полетели искры, сила удара была такова, что я едва не упал. Но и противник мой отшатнулся, озадаченный таким развитием событий. А я не стал ждать его следующего шага, просто сделал выпад вперёд и воткнул клинок в грудь бесплотного существа.

Ощущения были странными, словно рука погружалась в кисель, вот только кисель был очень плотным, рука застряла. В месте «ранения» разгорался свет, а патриарх разразился воем, от которого задрожали стены. Фигура из тумана распалась, стилет упал на пол, громким звоном выведя меня из ступора.

В коридор уже прорвались полтора десятка человек с оружием на изготовку. А мы открывали дверь, чтобы проверить, успел ли патриарх наказать отступника.

Успел, хотя и не убил. Допрашивали мы хоть и не молодого, но достаточно бодрого человека. А теперь перед нами, забившись в угол, сидел настоящий старик, он похудел до состояния узника концлагеря, одежда на нём болталась, как на вешалке.

- Что с патриархом? – я повернулся к Маше.

- Он ушёл, - уверенно заявила она. – Мне кажется, он испугался.

- Кажется?

- Я мысли читать не умею, - огрызнулась она. – Мне так показалось, он не ожидал тебя встретить. А ещё он тебя запомнил.

- Я нанёс ему рану, - заметил я. – Хотелось бы думать, что смертельную.

- Это вряд ли, - она невесело усмехнулась. – Это было ментальное тело, оно работает иначе. Зато мы убедились в действенности твоего оружия. Значит, и материальное тело ему подвластно.

- Мы вам не мешаем? – спросил Алексей, убирая пистолет в кобуру.

- Нет, - ответила ему Маша. – Всё уже закончилось, можете давать отбой тревоги. Патриарх был тут, но он ушёл, и больше не вернётся. Всё закончилось хорошо.

- Да ну вас нах… - возмутился сержант, подбирая автомат, который выронил в процессе.

Насчёт седины он погорячился, голова его была выбрита наголо, седину там в любом случае не разглядеть. А в остальном – нормальная реакция на столкновение с неестественным явлением.

- Все свободны, - поспешно заявил Алексей. – Охрану снимаем, а вы двое, - он кивнул обоим сержантам, - идите со мной, разговор будет.

- Мы тоже пойдём, - сказал я. – Нам тут больше нечего делать.