Путь Брахмана

Тело девушки задрожало, ноги подкосились, а съёжившийся желудок хотел выдавить наружу пережёванную фасоль. Каким-то чудом не порезав ступни о валявшиеся на полу осколки, Катя отошла от окна, не замечая, что сиявшие краски потускнели, что удалой Ильич вновь обернулся холодной бронзой, что тело потеряло лёгкость, а окружавший её мир стал прежним; обыкновенным. Эта разительная и внезапная перемена ускользнула от неё, ведь она точно знала, что произошедшее на её глазах самоубийство не могло быть правдой, лишь дурным видением, злой ошибкой её собственного разума.

Скоро её отпустит, она очнётся и увидит добродушное лицо этого блаженного недотёпы.

Катя решила прилечь на диван и постараться заснуть, но не успела она закрыть глаза, как услышала знакомое хихиканье.

— Петь, это ты? Мне что-то не хорошо от этой дури. А ты ка… Ааа! — Катя пронзительно завизжала и вновь свалилась на пол.

Бледный словно смерть и с маниакальной улыбкой от уха до уха индуист держал в руке кухонный нож, а его спущенные до колен штаны были густо залиты тёмной кровью.

— Я справился! Справился! — радостно затараторил он, словно малый ребёнок, — теперь он больше не сможет меня кусать! — Петя сделал пару неловких шагов навстречу девушке и протянул ей отрезанный член. — Посмотри, какой большой и страшный. Хочешь подержать?

Глаза сектанта блестели от счастья и восхищения собой. Он вновь поплёлся к оцепеневшей от ужаса девушке, разбрызгивая из дырки в паху багряные струи. Но не успел он добраться до Кати, как его глаза закатились, и Петя безвольным мешком рухнул вперед, ударившись виском об угол стола.

По щекам девушки потекли слёзы, она сжалась в комок, обхватив голени руками. К ней приходило осознание действительности всего происходящего. Её охватил ужас, тело мелко дрожало, а кожу пробил мерзкий озноб, и вместе с этим в её памяти всплывали рассказы о других людях покончивших с собой после приёма веселящих веществ, которые она прежде считала страшилками от зашоренных старух.

Она невольно вспоминала каждый свой приём «радости» и примеряла эти истории на себя, дорисовывая страшный конец. Вот ради шутки она съедает все конфетки из домашней аптечки, вот она случайно выпадает из окна, решив поиграть в птичку, а вот уже режет бритвой вены от нахлынувших воспоминаний о несчастной школьной любви. Ей захотелось оборвать череду мрачных видений, позабыть обо всём произошедшем, очиститься от наполнявших её грехов.