Золото, перина и ночная чертовщина

И стали советоваться между собой: должны ли они выходить из комнаты? Подадут ли им ужин? О чем за ужином говорить? А главное, какой он, этот самый лорд Хендерсон?

Садима слушала их, убирая гребни. И, поскольку она никогда не упускала случая подначить украдкой своих хозяек, сказала громко: «Интересно, а не висит ли где-нибудь его портрет?»

Девушки переглянулись. Маргарет, чувствуя себя старшей, заявила: «Полноте, на что это будет похоже, если мы станем рыскать по замку? Что за глупость!»

Через несколько секунд они шли по коридору на цыпочках одна за другой, как три мышки, и с трудом сдерживались, чтобы не прыснуть со смеху.

Но вскоре им стало не до смеха. Освещенный коридор кончился, а дальше все было в сумраке. Солнце закатилось. От тишины и стелющихся по полу мрачных теней девушки оробели и поспешили отступить к гостевым комнатам. Они вернулись ни с чем, только разволновались еще сильнее.

Три сестры вздрогнули, когда удар гонга возвестил, что ужин подан. По лестнице спускались вместе, держась друг за дружку, готовые сбежать в любую секунду, если у лорда Хендерсона вдруг окажутся острые клыки или в углу рта блеснет капелька крови.

В столовой их уже дожидались приборы. Свет свечей играл на золотой посуде с гербами. Над супницей и блюдами с мясными кушаньями поднимался пар. В хрустальном графине поблескивало вино.

Садима встала в углу, неподалеку от дворецкого. Девушки тоже стояли, не зная, как им быть. Что за лорд бросает так гостящих у него леди?

Наконец дверь отворилась.

Маргарет отметила, что лорд не переоделся к ужину: вышел в потертом домашнем халате, накинутом поверх скверно отглаженной рубашки и мятых штанов, – и в таком-то виде он принимает своих гостей, трех юных девушек! Взгляд Мэри задержался на длинных растрепанных волосах лорда и пушке на его щеках – даже не потрудился причесаться и побриться… Мэй обратила внимание на круги под глазами, впалые щеки и легкую дрожь в руках.

Но едва покончив с первыми наблюдениями, сестры были тут же очарованы лордом. Поскольку, несмотря на честные старания предстать в наихудшем виде, он не мог скрыть ни своего высокого роста, ни широких плеч, ни ладной фигуры, правильных и приятных черт лица, высокого лба, живого взгляда, белых зубов, чувственных губ, прямого носа, волевых скул, стройных икр и т. д.