Русалочья кровь

– Со слов Фёдора было записано, что мужики заблудились и потеряли друг друга в потёмках. А с другой стороны, Иван Фёдорович, что сын этого Фёдора, хвастался на службе, его отец цветок добыл и клад выкопал.

– И куда он его дел? – заинтересовался Костя.

– Обратно закопал. Потому что подельнику, Прокопу, голову крышкой сундука отрубило.

– Какая-то фантастика!

– Да уж. А вот здесь Федор цветок нашел, справа от лисьего холма. Они его называют чёртовым местом.

Катя прижалась к возлюбленному, положила голову на грудь и притаилась.

Ей нравилось слушать, как сердце живое бьётся. Костя задумчиво гладил девушку по волосам, пропускал пряди между пальцами.

– Сегодня ночью я решила идти к лисьему холму, – сказала Катенька. – Попытаю счастья там.

– Хорошо, душа моя. Я отвлеку перевёртышей, заведу в западную часть леса. Никто тебя не потревожит.

Костя притянул русалку к себе и со страстью поцеловал. А та выгнулась, затрепетала как струна. От любовных ласк, казалось, даже кровь её разгорячилась и быстрее побежала по венам.

Катя выдохнула любимому в губы, привстала, посмотрела прямо в глаза.

– Я на всё готова ради тебя, свет мой. Помни это. Моя жизнь – твоя.

– Я помню, – ответил Костя и ласково погладил девушку по щеке. – И моя жизнь – твоя.

Лес стеснительно останавливался у лисьего холма, обтекал его и снова смыкался непролазной чащей из частокола молодых клёнов и ясеней. Поначалу Катя пробиралась в человеческом облике, но после царапин на плече, разорванной блузки и ушибленного мизинчика, она перекинулась в русалку и взмыла над макушками густой поросли.

Так поверху и добралась до нужного места.

Если смотреть сверху, лисий холм безобразной бородавкой торчал среди крон. Лис там в помине не водилось, а название прижилось после фотки блогерши в костюме кицуне на том самом холме. У подножия в изобилии росли папоротники, полностью вытеснив другие лесные травы.

Катя свернула направо и принялась обходить холм. Близилась полночь. Ночь была безлунная и девушка взяла с собой фонарик и свечи.

Немного поколебавшись, Катя убрала фонарик и достала белую свечу, зажгла её, поставила в высокий стеклянный стакан, чтобы защитить пламя от колебаний воздуха.

Вдалеке раздался одинокий волчий вой, тут же подхваченный множеством глоток. Костя вывел стаю на охоту – поняла девушка и окончательно успокоилась. Оборотни теперь надолго заняты.

– Дзинь, – раздалось сзади.

– Катя обернулась и обомлела. Папоротник был обсыпан светящейся и медленно угасающей пыльцой.