Охота на некроманта

Лапы схлопнулись, сгребая Марка в объятия, лишая подвижности, а рыло сначала приподнялось, точно молот над наковальней, а потом с силой опустилось вниз, норовя таранным ударом расплющить некроманту грудную клетку. Однако, в отличие от стажеров, опыта у Марка было хоть заройся: если сграбастать себя он позволил, то рыло остановил печатью еще на подлете. Сетка полыхнула по всему умертвию разом — толстая, с мелкой ячеей и с тяжелыми вторичными печатями на основных стыках. Такую в пять минут не сплетешь — колоссальная работа на месяц, а то и два.

Запасливость Марка сейчас спасала шкуры всем присутствующим.

Лука швырнул поверх свою сетку, куда слабее, стягивая вместе и свою, и Маркову печать в узел у червя на предполагаемой заднице. Закрепил концы и прикрыл второй покрышкой. Схлопнул. Сеть сработала, прожигая в теле нежити борозды, но не рассеялась. Впрочем, червю особого вреда тоже не принесла. Тварь судорожно разжала лапы, выпустив Марка, рванулась в сторону в путах, которые становились все толще. Съехала на брюхе обратно в ров, уперлась всеми лапами в дно и защелкала броней, собираясь сама в себя, словно пружина.

Стажер, которому Лука от щедрот отвалил своих заготовок, тоже сообразил, что к чему — спеленал лапы, прежде всего стараясь отсечь и обездвижить ту, которая продолжала тащить раненого мужика под брюхо. Благо тот сознания от болевого шока не потерял, а, достав табельное оружие, палил куда-то в стык панциря и лап. Стандартный патрон червя не брал, но отвлекал.

Вторая атака от Марка пришлась как раз на сочленение лап и бронированного корпуса — в этот раз он бил точно, прицельно, не сетью, а иглой. Лука только языком цокнул — так он не умел.

В месте, где печать врезалась в червя, что-то заискрило, ярко полыхнуло и задымилось. Черный след быстро расползся обширным ожогом, лапа, цепляющая стажера за ногу, повисла на тонком хряще, а потом и вовсе отпала, рассыпавшись мерцающими углями.

Двое тут же подхватились вытаскивать раненого из ямы.

Червь защелкал еще быстрее, когда Марк, пошатываясь, с трудом балансируя на краю рва, добавил еще одну печать — в центр хребта, как раз туда, где спиральные узоры были гуще всего.