Охота на некроманта

Хорошо, что курить бросил, а то бы сейчас только сипел, как спущенное колесо. Жжение отпустило — значит, с клиенткой можно было не торопиться и позволить себе передышку.

В четвертой форме легко опознавался адмирал — военный мундир лохмотьями, потемневшие награды, строгая и благородная дохлая морда. Которая прямо на глазах утягивалась, усыхала, съеживалась, с огромной скоростью проходя стадии, которые у природы заняли бы месяцы. Запах гниения ударил в нос — такой сильный, что даже давно привычного Луку скрутило в спазме тошноты.

Ударил и тотчас развеялся. Мундир дотлел, остались обрывки. Награды, растеряв каменья и блеск, опустились на землю рядом с ржавой саблей и погнутыми ножнами с кортиком. От второй формы, которая еще минуту назад гоняла Луку, как медведь селянку, остались темные разрозненные кости и зубы.

Да уж, сто пятьдесят лет в могиле — не фунт изюма, бесследно не проходят. Наконец на ум пришла пословица, которая всю ночь крутилась на периферии сознания:

— Вот тебе, бабка, и Юрьев день! — Лука с размаху сел обратно на остатки ангела.

За пределы нормального происходящее выпирало все больше и фактурнее. Как-то сразу перестала казаться странной неучтенная шмакодявка с короной — шут его знает, в каком году ее зарыли. Вопрос теперь был в другом: за каким хреном поднялись давно сгнившие кости? И какая сволочь провернула такой силы обряд? Или это аномалия? Типа пришельцев.

В пришельцев Лука не верил, но и таланта поднимать то, что стало прахом, за коллегами тоже не замечал.

Первый разряд подразумевал возможность разговора с давно усопшими. Да, чем опытнее был упокойник, тем больший промежуток времени мог охватить. Лука подозревал, что для Каина не проблема разговорить и опричника, а его близнец по разряду Авель, заседающий в прокуратуре, мог копнуть еще лет на триста глубже — главное, чтоб сохранились какие-то кости, с чистым прахом побеседовать не получится, будь ты хоть трижды первого разряда.

«Поговорить» — было скорее жаргонным термином, чем фактом.

По сути, некромант кости такого возраста читал: вытягивал из останков, поднятых в распадающуюся вторую форму, остатки памяти. Сил на это уходила масса, и при частом использовании такого чтения вероятность инсульта возрастала в сотни раз.

Сам Лука мог разговорить двухсотлетнего клиента — специально проверял свои пределы. Кстати, пределы были на пятнадцать лет больше, чем положено по разряду. Мелочь, а приятно.