Охота на некроманта

Но завтра хотя бы можно отсидеться дома или, плюнув на все, укатить с Серегой купаться на озера — тот давно звал с собой, вроде у него как раз выходные по нечетным.

Егор еще раз дошел до ворот и обратно и уселся на низкую кирпичную кладку, отделявшую колонку от аллеи. Вода в натекшей из крана луже отчетливо воняла канализацией, и запах напрочь отбивал желание освежиться.

Рома опаздывал на час, и Егор даже предполагал, что могло задержать этого мудака. Наверняка тот никак не мог распрощаться с Катькой. Еще бы! Если б Егору привалило такое счастье, он бы ее на службу с собой брал, чтоб не отрываться, или вовсе бы уволился.

Зато добрые люди вчера рассказали, кому удача привалила.

Егор сначала не поверил — все переспрашивал, как дебил: мол, точно видели, не перепутали? На что его сочувственно хлопали по плечу и клялись мамой, что да, своими глазами, по Новаторов шли, за руки держались.

Егор к Роме ходить не стал. И звонить — разговаривать тоже. Чего тут ходить и о чем говорить? Был друг — теперь нету. Была любовь — теперь тлен.

Напился вчера, конечно, до белых глаз. Вроде как до полночи с кем-то разговоры тер, но проснулся почему-то дома — с тяжелой, как чугунное ядро, башкой и желанием вылакать если не Онзу, то два ее притока точно. До смены, правда, пришел в себя, даже побрился не порезавшись.

Один, как идиот, стоял, а Ромы не было. Потому что тот наверняка торчал у Катьки на кухне и пил чай, который она заварила. С мятой. Она всегда делала мятный чай, и это единственное, что не устраивало в ней Егора. Мяту он не любил.

Зато теперь чай ему не грозил — весь чай был готов выхлебать Ромыч. Удобный парень.

Часы на запястье пиликнули, отмеряя очередной час.

Егор пятерней зачесал назад светлую челку и открыл папку с разнарядкой.

И дел-то было — всего ничего: поговорить с уже почившим свидетелем. Сам мужик помер от цирроза пару месяцев назад, поболтать с ним надо было про налет на ювелирный, тоже несвежий — двухгодичной давности. В управе очередное перетряхивание старых папок — начальник сменился, лютует.

Егор проверил шнуровку на берцах, не выдержал — стянул форменную куртку и остался в майке. Все равно никто не увидит, дураков нет — в такую жарищу по погосту шляться.